Гарри Гаррисон - Путь Короля. Том 1
Надо молить Тора, чтобы сражение состоялось как можно скорее. Ибо единственная жертва, которую примет Иварово безумие, — это человек, уже несколько раз посрамивший его. Скьеф Сигвардссон. Пока Ивар не получит его голову и яички, он будет истреблять все, что движется. Потому-то братья и поспешили на время от него отделаться, приставив к нему в качестве няньки Хамаля и приемного отца Змеиного Глаза, которому полагалось доносить в Йорк о состоянии дел.
«Если мы вскорости не выйдем на Скьефа, — думал Хамаль, — я при первом же случае смазываю пятки. Ивар, конечно, обязан мне жизнью, но помешанный не знает благодарности… А с другой стороны, чует мое сердце, если направить его безумие куда следут, мы вполне можем полакомиться жирным кусочком. На Юге королевства богатые… Как налившиеся зерном колосья — только тронь и сами рассыплются…»
* * *— Вот ведь гнида, — сплюнул Озви, ранее раб на землях монастыря Св. Этельтрит в Эли, а ныне старшина команды катапультеров, входящей в состав армии Норфолка, Армии Пути. Услышав такое мнение, его подчиненные согласно закивали. Все они уже в течение нескольких минут не отрываясь смотрели на свою любимую, но порой такую коварную игрушку. Перед ними была снабженная колесами вращательница, метавшая гигантские стрелы благодаря мощному натяжению тетивы. Все до единого катапультеры несказанно гордились своей ролью в армии. Даже имя своему орудию они подобрали нежное: «чистая просека». Каждую ее перекладину, перемычку, зубец на колесах они вдохновенно перечищали по нескольку раз за день. Увы — в душе они не доверяли своей любимице.
— Вроде и обороты каждый раз считаешь, когда колесо вращаешь, чтобы она, зараза, не лопнула…
— А я наклоняюсь ухом к канатам и слушаю, как она звучит, — сказал один из его помощников, — как только слышу, что она запела, как струна на арфе, — кончаю крутить…
— А все равно в один прекрасный день она возьмет да и снесет тебе полголовы, — задумчиво продолжал Озви.
Все снова мрачно закивали.
— Надо бы нам промыслить дерево покрепче для рычагов, — сказал Озви. — Тогда она у нас будет как шелковая.
— Может, просто канатами их обмотать?
— Да нет, они все равно плотно рычаги облегать не будут.
— Я сам из кузнецов, — смущенно пролепетал новобранец отряда. — Вот, думаю, если надеть на них железные скобы…
— Тоже не выход, — оборвал его Озви. — Рычаги при вращении должны немного выгибаться. Без этого ничего не выйдет. А если ты на них железо прибьешь, то как они будут гнуться?
— Это смотря какое железо. Можно его так хитро расплавить и закалить, что из железа получится сталь… Сталью эту штуку мой хозяин называл. А сталь эта может чуток гнуться — не как плохой, мягкий металл, а иначе. Она упругой становится. Так что если мы прибьем полоску стали изнутри каждого рычага, она будет спокойно гнуться вместе с деревом, а если дерево вдруг треснет, то разлететься уже не сможет…
Некоторое время катапультеры переваривали услышанное.
— Может, ярла спросим? — робко предложил кто-то.
— Кто тут ярла поминал? — вдруг раздался за их спинами голос. Шеф решил откликнуться на совет Бранда и прогуливался по расположению своей армии, когда увидал сосредоточенные лица катапультеров.
Теперь на них выступили тревога и оцепенение. Еще мгновение, и вся группа приходит в брожение, перестраивается таким образом, что в середине ее оказывается новобранец. Никогда не знаешь, что на уме у господ.
— Тут вот Удду мысль дельная пришла… — промычал Озви, чувствуя необходимость разделить ответственность.
— Давайте послушаем, что за мысль…
Новобранец, поначалу запинаясь и заикаясь, а потом с каждым словом все бойчее и свободнее, принялся излагать способ изготовления мягкой стали. Слушая, Шеф приглядывался к ученику кузнеца. Невзрачный человечишко, ростом еще меньше остальных, глаза смотрят кротко, спина сутулая… Такого Бранд со товарищи выгнали бы из лагеря взашей, посчитав, что он не сможет отработать свою пайку даже рытьем канав. А человек этот меж тем хранит важнейшие сведения. Снова новое знание? Или знание старое, которое использовали в работе многие кузнецы, если были у них на то подходящие условия, но не имели другого способа оставить его после себя, кроме как постараться втолковать его своим подмастерьям?
— Сталь, которая гнется, говоришь, — протянул Шеф. — И к тому же упругая? И ты уверяешь меня, что она не такая, как мой меч… — с этими словами он вытащил из ножен отличный скандинавский клинок, привезенный ему Брандом. Оружейник смастерил этот клинок с помощью той же самой премудрости, какую сам Шеф применил при изготовлении своего первого и ныне давно утерянного лезвия, когда он сплавил меж собой пластинки из негнущейся стали и мягкого железа, — …а сделана из цельного куска? Что она упругая по всей своей плоскости?
Сутулый человечек уверенно кивнул.
— Отлично. — Шеф с минуту поразмыслил. — Озви, скажешь начальнику лагеря, что ты и твоя команда на сегодня свободны от всех дежурств. А ты, Удд, завтра с утра наберешь себе столько помощников, сколько понадобится, пойдешь в кузницу к Торвину и начнешь ковать пластинки так, как ты мне рассказал. Первую пару приладишь к «чистой просеке». Если все пройдет успешно, поставишь пластинки на все машины… Да, еще. Когда закончишь, сделай несколько полосок лично для меня. Хочу поглядеть на них.
Когда Шеф двинулся по направлению к бургу, уже трубили отбой. Один за другим гасли костры. Выходили в дозор часовые. «Что-то в этом есть, — крутилась в голове мысль. — Что-то толковое, полезное». Не за горами тот день, когда армии будет не обойтись без очередного новшества. Ибо, вопреки укоренившейся уверенности Торвина и его друзей, он твердо знал, что если они ограничатся использованием уже испытанных в бою орудий, враг вскоре сотрет их в порошок. Каждое поражение учит. А врагов у него хоть отбавляй — на Севере и на Юге, Церковь и язычники… Епископ Даниил, Ивар, Вульфгар, Альфгар, король Бургред. Они не будут стоять с обреченным видом и ждать, когда их размолотят камнетолкалки или продырявят вращательницы!
Шеф не знал еще, что грядет на смену этим машинам. Но это свежее изобретение обязано было ошеломить врага. Непредсказуемость — великий залог побед.
* * *Греза ли, видение — и то и другое было весьма кстати. Шеф чувствовал, как начинает теряться в сыпавшихся на него вопросах. И знал, что не ведает, как на них ответить. Если же некая тайная сила взялась ему помочь, он был ей только благодарен. Другое дело, что он не верил в наставничество Одина, принявшего ипостась Бельверка — Сеятеля Зла, хотя Торвин упорно настаивал на том, что ему, Шефу, необходимо повесить себе на шею пектораль в виде копья. Тогда кто же станет руководить им? «Если бы мне было открыто это, — успел подумать в полугрезе Шеф, — амулет такого божества я бы с радостью носил…»