Владимир Корн - То, что действительно важно

Лучше Тибора с собой взять, да чего человека дергать, он при исполнении. Оседора возьму, решил я. Как воин Оседор не хуже, да и вид у него представительный, за версту, вернее за лигу видно, что бывалый воин.

Встретились мы на полпути. Так, эти люди не похожи на дикарей. Никаких татуировок на лицах и видимых частях тела, гладко выбриты. Хотя вполне возможно, что не растет у них волосы на лице, так бывает у некоторых народностей. И одеты они не в звериные шкуры. Старший из них имеет пистолет за поясом, в дополнение к луку. Интересное сочетание.

Попадались мне как-то на глаза сравнительные характеристики средневекового составного лука и пистолета ПМ. Ни в чем лук не проигрывает, а кое в чем и выигрывает, кроме скорострельности конечно. Вот только для стрельбы из лука две руки необходимы. Кроме того, что лет пятнадцать необходимо серьезно тренироваться. К чему я это все вспомнил? Да к тому, что нет никакого практического смысла иметь пистолет, тем более такой, если есть лук.

Ага, вот оно в чем дело, у этого человека явно что-то с левой рукой. Немного странно он ее держит. Возможно, не может из лука стрелять, но и расставаться с ним не желает, с детства к нему привык.

Этот человек в свою очередь пристально рассматривал фибулу на моем плаще.

Да, Крижон подарил ее мне, и отказать ему было нельзя. Потому что смотрел он на меня так, что становилось понятным, откажись я, и он серьезно обидится.

Фибула действительно красивая, по золотому ободу вкраплено несколько камней разного цвета, кстати, без огранки. Оно и понятно, сколько лет этим могильникам, тогда еще такого не умели. Дорогая вещь, Крижон ее даже не носил. Не каждый плащ к ней подходит, вот и мой нынешний не исключение. Но это временно, надеюсь.

Но без ответного подарка я его тоже не оставил, предложив на выбор кинжал, доставшийся от тумбоногого и кошель. Тот самый, что получил от Жюстина, в счет расходов на него, как он когда-то и грозился.

Кошель и сам по себе стоит немалых денег, качеством кожи и отделкой. Такую вещь и какому-нибудь графу носить на поясе будет не зазорно.

Крижон попытался отговориться, но я настоял и он выбрал кошель. Может быть потому, что его кинжал если и был хуже моего, то ненамного.

Кстати, лошадка, изображенная на фибуле, очень уж напоминает ту, на которой мой визави гарцует. И сам всадник что-то навевает своей внешностью. Крижон рассказывал, что скелеты людей, захороненные в курганах, такими и были, тонкокостными и с удлиненными черепами.

Вот так дела. Неужели повстречавшиеся нами люди дальние их потомки?

Разговор состоялся. Потому что мой собеседник вполне прилично владел общеимперским.

Я честно рассказал, что мы здесь проездом. Прошли через болото, на что он удивленно вздыбил брови. То, что везем пленника, очень важного и нужного. То, что у нас два тяжелобольных, Горднер и Крижон, нога которого все еще здорово напоминала бревно. А какой смысл это скрывать? Хотели бы они на нас напасть, давно бы это сделали, причем вряд ли бы мы смогли увидеть начало атаки, эти люди здесь хозяева и знают местность вместе со всеми особенностями ее рельефа.

Главный среди этих людей представился Скройлом и сейчас он возвращался в родное стойбище после визита в Мулой. В тот самый Мулой, что и был нам нужен. В Мулое он получил из рук наместника провинции документ, подтверждающий его права на эти земли, полученные им после смерти отца.

Это радовало. Радовало то, что он вполне лоялен к имперской власти, а значит, ему нет никакого смысла уничтожать чужаков, вторгшихся в его владения.

В отличие от кронтов, которые не признавали ничью власть, и охотно делали такое даже не ради поживы.

В дне пути, рассказывал Скройл, должно кочевать его родное племя. И он предложил отправиться вместе с ними, потому что у них есть лекарь, по его словам творивший с больными чуть ли не чудеса.

Конечно же, скептически подумал я. Найдется какой-нибудь шаман, что напьется настойки мухоморов и будет камлать с бубном до тех пор, пока из плеча Горднера сама собой не выйдет пуля, а рана обеззаразится. Горднеру нужны хирург и антибиотики.

Вот только выбора у нас нет.

В стойбище севелугов, а именно так себя называли эти люди, мы приехали, когда закат занимал всю западную сторона небосвода.

Горднера к тому времени уже заметно покачивало в седле, и Тибор приблизился к нему вплотную. Наверное, мы могли бы прибыть на пару часов раньше, но именно по Горднеру равняли свою скорость.

Скройл со своими людьми нас не покинул, хотя сразу указал нам направление, по которому необходимо двигаться, чтобы попасть к севелугам.

Держались они особняком и чуть в стороне, но от нас не отрывались, хотя легко и по понятным причинам могли бы это сделать.

Несколько раз Скройл посылал своих людей, всегда не менее трех, чтобы те осмотрели что-то на его взгляд подозрительное или непонятное. Понятное дело, хозяин вернулся после недолгого отсутствия и теперь выясняет, все ли в порядке на его землях.

Оседор, ехавший рядом со мной во главе отряда, время от времени завистливо вздыхал, что-то бормоча себе под нос. Когда я поинтересовался причиной, он, опять со вздохом, ответил:

— Кони. Аргхалы. Те, что черные как смоль, чистокровные. Но и остальные, полукровки, немногим хуже.

Говорят, что аргхальские скакуны очень древняя порода, выведенная еще в незапамятные времена. А еще есть легенда, что их нельзя купить, забрать у убитого врага или на что-нибудь обменять. Аргхала можно только подарить.

И Оседор вздохнул снова.

Лошади действительно очень красивы. Даже поступь у них грациозная, не такая, как у обычных лошадей. И мне, наконец, стали понятны слова Жюстина, когда он сказал, что карьер с места я беру не хуже аргхала.

Когда Скройл в очередной раз послал троих всадников по какому-то делу, один их них, что был на черной лошади, как выяснилось аргхале, приотстал. Затем пустил коня вскачь.

Казалась, что с пары скачков аргхал набрал полный галоп. Да уж, впечатляет.

Ничего, моя Мухорка вполне меня устраивает. И сейчас удобный момент выяснить у Оседора, что же с ней происходит. Оседор, ко всему прочему, еще и отличный лошадник. Удачное приобретение для Горднера и вряд ли он его отпустит, даже если тот не захочет остаться с ним после всего этого. Горднер умеет убеждать. Вот только если будет кому убеждать.

На мой вопрос Оседор, скользнув взглядом по Мухорке, ответил:

— А что с ней? Кобыла в полном порядке, Ваша милость. Она из тех лошадей, что лучше внутри, чем снаружи.

Затем снова посмотрел на нее и добавил: