Для тебя бессмертный - Сим Симович

В руке — факел. Пока не зажженный. Рядом — разбитые горшки с нефтью, содержимое которых уже стекло вниз, пропитав деревянные навесы лавок, сухие балки, кучи мусора.

Нубиец высек огонь. Трут затлел.

Огонек коснулся промасленной пакли факела. Вспышка. Яркая, ослепительная в ночи.

Сигнал.

Факел полетел вниз. Вращаясь огненным колесом, он упал в лужу нефти.

ВУХ!

Звук был похож на вдох дракона. Пламя взметнулось вверх стеной, мгновенно пожирая сухое дерево. Жар ударил в лицо даже на крыше.

И тут же, словно эхо, вспыхнули огни в других частях города. У ворот. У казарм. У конюшен.

Акра загорелась.

* * * Город проснулся от воя. Не человеческого — огненного.

Пожар распространялся с ужасающей скоростью. Ветер с моря раздувал пламя, перебрасывая искры с крыши на крышу.

Казармы госпитальеров превратились в печь. Двери подперты снаружи бревнами. Внутри — крики сотен людей, задыхающихся в дыму, сгорающих заживо. Те, кто пытался выбить двери, попадали под град стрел мамлюков, занявших позиции на соседних крышах.

На улицах воцарился Хаос.

Солдаты выбегали из домов в одних рубахах, босые, сжимая мечи. Они ничего не понимали. Где враг? Откуда?

Из дыма вылетали всадники. Мамлюкская конница ворвалась в открытые ворота. Кривые сабли косили мечущихся людей, как траву. Копыта топтали упавших.

— Аллаху Акбар! — рев тысяч глоток перекрыл треск пожара.

Резня стала открытой.

Французский рыцарь, полуодетый, пытался собрать отряд на перекрестке.

— К оружию! Стройся! Щиты!

Стрела вошла ему в глаз. Рыцарь рухнул. Строй рассыпался, не успев собраться. Толпа паникующих солдат смела своих же командиров. Все бежали. Кто к порту, кто к цитадели.

Женщины визжали. Мародеры (теперь уже сарацинские) вламывались в дома. Зеркальное отражение того, что творили крестоносцы два дня назад. Карма вернулась бумерангом, заточенным до бритвенной остроты.

В порту горели корабли. Диверсанты подожгли паруса. Путь к отступлению отрезан.

Город превратился в котел.

* * * Цитадель. Дворец.

Здесь паника была другой. Благородной.

Слуги бегали с ведрами, пытаясь тушить падающие искры. Рыцари лихорадочно облачались в доспехи.

Де Сабле, бледный, с растрепанными волосами, орал приказы:

— Держать ворота цитадели! Никого не впускать! Лучников на стены!

Он понимал: город потерян. Спасти можно только крепость. И королей.

Но Ричарда не было. Король на охоте.

— Где Крид⁈ — рявкнул де Сабле, оглядывая мечущуюся толпу. — Где этот чертов Бессмертный⁈ Он должен быть здесь!

Ответа не было.

Внизу, под стенами цитадели, море огня подступало все ближе. Крики умирающих сливались в одну сплошную ноту ужаса. Запах паленого мяса — сладковатый, тошный — заполнил двор.

* * * Дом с желтыми стенами.

Стук сердца. Тук-тук. Медленный. Спокойный.

Запах гари проник в сон не сразу. Сначала он смешался с запахом волос Елены, исказив сновидение. Виктору снилось, что он снова кует меч, и уголь в горне дымит.

Потом дым стал едким. Реальным.

Глаза Виктора открылись.

Резко. Мгновенно. Без перехода от сна к бодрствованию. Щелчок.

Темнота комнаты. Лампада погасла.

Но щели в ставнях… Они светились. Не лунным светом. Красным. Пульсирующим. Зловещим.

И звук.

Это был не шум ветра. Это был гул. Гул пламени, пожирающего город. И крики. Много криков.

Зверь внутри взвыл. Сигнал тревоги ударил по нервам раскаленным хлыстом.

Елена.

Она спала, положив голову ему на колени. Дыхание ровное. Она верила в безопасность. Верила ему.

Виктор осторожно, но быстро убрал ее голову, переложив на свернутый плащ. Встал. Подошел к окну.

Взгляд в щель.

Ада не нужно было выдумывать. Он был здесь.

Небо горело. Соседняя улица — сплошная стена огня. Черные силуэты всадников носились на фоне пожара, рубя бегущих людей. Искры летели снегопадом.

Мамлюки. В городе.

Как?

Вопрос не имел значения. Значение имело только одно: они здесь. В ловушке.

В дверь ударили.

Не кулаком. Плечом. Или ногой.

— Открывай, сука! — голос грубый, гортанный. Арабский. Не гвардия. Враги.

Они добрались до тупика.

Елена проснулась. Рывок. Она села, глаза расширены, полны сна и непонимания.

— Виктор? Что…

— Тихо, — приказ.

Виктор схватил шлем со стола. Надел. Мир сузился до прорези визора.

Фальшион в руку. Тяжесть стали успокоила дрожь в пальцах.

Удар в дверь повторился. Доски затрещали. Засов еще держал, но петли уже стонали.

— Ломай! Там есть чем поживиться!

Их было несколько. Трое? Четверо?

Виктор посмотрел на Елену.

— Встань за печь. Возьми нож. Не выходи, пока не позову.

Она кивнула. Никаких истерик. Женщина войны. Она подхватила кухонный нож и юркнула в тень, за выступ каменной кладки.

Виктор подошел к двери. Встал сбоку. Поднял меч.

Пусть ломают. Пусть войдут.

Третий удар. Петля вылетела с мясом. Дверь накренилась и рухнула внутрь, подняв облако пыли.

В проем ворвался свет пожара и жара.

И первый мамлюк. С ятаганом наголо, с оскалом победителя. Он шагнул внутрь, ожидая увидеть перепуганных горожан.

Он увидел Тень.

Фальшион Виктора опустился.

Разрубающий удар. Сверху вниз. Через ключицу, ребра, до середины груди.

Мамлюк даже