Артем Рыбаков - Дожить до вчера. Рейд «попаданцев»

3. Начальнику оперативной связи РСХА (комната обработки сведений о военном положении) — в главном здании учреждения на Принц-Альбрехт-штрассе, 8, комната 26, телефон 191, внутренний 678. Главное бюро (особые поступления) должно направлять все без исключения донесения и документы, поступающие от айнзатцгрупп и их штабов, тотчас после их регистрации. Его учреждение работает круглосуточно. Телеграммы или радиограммы и другие документы, поступившие после 20 час. 30 мин., должны передаваться в руки начальника оперативной связи РСХА немедленно. Он извлекает из поступившей информации все существенные в плане вышеупомянутых задач данные и обрабатывает их для доклада и картотеки.

Предметная обработка данных не производится.

4. Ежедневно к 9 час. 30 мин. составленное им сообщение после личного представления бригадефюреру СС Мюллеру без задержки у последнего, как у начальника командного штаба, должно быть передано следующим учреждениям:

начальнику полиции безопасности и СД — 1 экз.;

адъютантуре начальника полиции безопасности и СД — 1 экз.;

командному штабу при 4-м управлении — 2 экз.;

начальникам управлений I, II, III, IV, V, VI, VII — 7 экз.;

Главному бюро — 1 экз.;

II, III, 112, 113 — 4 экз.;

в запас — 5 экз.

Всего — 21 экз.

5. После вышеупомянутой технической обработки материал передается без промедления через начальника VI управления командному штабу при 4-м управлении, размещенному в главном здании учреждения на Принц-Альбрехт-штрассе, 8, комната 320, телефон 54, внутренний 318; сообщения, поступившие ночью, передаются на следующий день, как только учреждение приступает к работе.

6. Согласно моему указанию начальник 4-го управления отдает распоряжения, диктуемые общей обстановкой. Поскольку, однако, затрагиваются сферы деятельности других управлений, то решающее слово принадлежит последним при участии в данном решении командного штаба. С этой целью командный штаб тотчас после ознакомления с поступившими материалами, не входящими в его компетенцию, направляет последние начальникам соответствующих управлений и групп.

7. Начальником оперативной связи РСХА назначается хауптштурмфюрер СС и регирунгсрат доктор Пефген при снятии с него служебных обязанностей при командующем полицией безопасности и СД в Метце. В своем новом служебном качестве он относится к группе ПД и подчиняется начальнику группы II. Начальник IV управления наделен, как начальник командного штаба, директивным правом.

Урочище Курганы Могилевской области, БССР. 27 августа 1941 года.

13:22.

Начало очередного «кочевого сезона» в нашей военной карьере личный состав воспринял спокойно. Как мало, оказывается, нужно человеку на войне — три дня размеренной гарнизонной службы, и все бодры и веселы.

Решение на передислокацию я принял лично, без разрешения командира, но если надо будет — отвечу. Ситуация такая, что к «старшим» за советом бегать некогда. Связисты-то ушли, а то, что они немедленно на нас настучат, — это аксиома. Тем более что стоило один раз расслабиться и бдительность ослабить — сразу налетели так, что еще чуть-чуть, и костей бы не собрали. По-честному, это был практически первый случай прямого столкновения с профессионалами, и результатом сразу стала смерть одного из наиболее подготовленных членов нашей группы. По большому счету, нам с патологическим везением до вчерашнего дня удавалось навязывать немцам игру по нашим правилам, оттого и получалось практически все. А в настоящий момент я, к примеру, совершенно не уверен, что засада на Гиммлера нам бы удалась, если бы на дворе был сорок второй или сорок третий. А пока немцы относятся к безопасности, «как деревенская дурочка к трипперу». Не помню уже, у кого из писателей вычитал это очень подходящее к имеющейся ситуации выражение…

Это я, конечно, стебусь помаленьку, а так смерть Бродяги зацепила всех. Хотя насколько я знаю, он частенько доставал наших «местных» своим брюзжанием. С другой стороны, здесь, в сорок первом, расклады серьезно отличаются от бытовавших в начале двадцать первого века. Нет, конечно, и своего дерьма и хамства хватает, но к старшим по возрасту, и тем более по званию, относятся не в пример уважительнее. Из оставшихся, если внимательно посмотреть на анкетные данные, я после Несвидова самый старший. Емеле тридцать пять через полтора месяца стукнет, а мне через полгода — тридцать три. Плюс звание… Вот и «выкают» практически постоянно. Не на завалинке с папиросой, конечно… Но до сих пор помню лицо Семки-Одессита, самого, кстати, образованного из местных, когда он узнал, что у меня два высших образования. Да он чуть дар речи не потерял! А сейчас, когда мы встали на дневку, и я, воспользовавшись командирскими привилегиями, уполз под машину покемарить, бойцы стараются меня не тревожить. Хотя стоит Емельяну закончить с готовкой, можно быть уверенным — обязательно разбудят.

Но заснуть не получается, и я тупо пялюсь на днище грузовика и вспоминаю всякое…

Был и еще один пункт, из-за которого я приказал смываться из гостеприимного Загатья: по моим расчетам, дальности моей «семерки» явно не хватит, чтобы достать до ребят, ускакавших, если верить карте, больше чем на десять километров от нас. А выходить в эфир с трофейной я пока не могу. Во-первых, не разобрался, как этот «динозавр» работает, во-вторых, она пашет на тех частотах, которые прослушиваются немцами с вероятностью чуть меньше девяноста девяти процентов.

— Старшой, не спишь? — Голос Зельца, еще иногда по-юношески ломкий, я, пожалуй, узнаю и за километр.

— Не, залезай.

Места вокруг болотистые, комариные, и мы сразу, как на привал встали, меры приняли. Вроде импровизированного брезентового полога, свисающего с кузова до самой земли. Вот Лешка его отодвинул и нырнул в уютный полумрак. От привычки «светить» по любому поводу пенку и спальник я давно отвык и вполне обходился теперь куском брезента, которого к тому же у нас как гуталина у дяди кота Матроскина. Да и тепло на улице для спальника-то…

— Чего хотел?

— У нас когда связь с Москвой? — немного торопливо спросил Дымов.

— А тебя это каким боком касается? — Немного, конечно, невежливо по отношению к младшему по званию, но вполне справедливо и по Уставу, в котором черным по русскому написано о разделении должностных обязанностей, секретности, единоначалии и еще многих полезных в военном быту вещах.

— Я у Сергеича в тетрадке шифровку нашел. Длиннющую — две страницы.

— В какой тетрадке? — В принципе, все штабные документы я прибрал к себе, да и прибирать особо было нечего — «Журнал боевых действий», как и архив разведдонесений, хранился в портфеле, доставшемся нам от интенданта Зоера. Бумаги по связи и шифрованию тоже были у меня, так что загадочная тетрадка не на шутку меня заинтересовала.