Проект «Сфера-82»: Цвет и слой - Станислав Миков

Кравец перевел внимательный взгляд с желтого текстолита на крепежные детали. Он взял одну латунную стойку с ладони Володи, покатал холодный граненый металл между пальцами, проверяя резьбу, и удовлетворенно кивнул.

— Годится. Сменный узел на монтажной планке и стойках полностью снимает проблему с механической надежностью. Я смогу написать нормальную методику проверки для сборщиков. Если сеть падает во время прогона, человек не лезет с горячим паяльником в пучок проводов, а просто меняет плату целиком и продолжает тест.

Птицын, следивший за техническим разговором, пододвинул поближе общую тетрадь с надписью «Журнал испытаний СФ-ЛИНК».

— Значит, физику мы закрепили, — сказал Саша, глядя прямо на Кравца. — А как мне правильно описывать саму процедуру проверки в журнале, чтобы через неделю другой человек понял, куда смотреть и что искать?

Кравец указал заточенным грифелем карандаша на макетную плату в руках Володи.

— Пиши так: «Форма сигнала на контрольной точке — фронты чистые, без завалов, амплитуда не ниже четырех вольт. Маркерный сигнал в кольце читается стабильно». Мы не пишем в документах эмоциональное «оно работает», Саша. Мы пишем только то, что физически видит измерительный прибор. А уже поверх этого ты будешь фиксировать свои программные тайм-ауты и сбои контрольных сумм.

Морозов, закончив осмотр у первой машины, неспешно подошел к сетевому участку. Он окинул оценивающим взглядом латунные стойки, желтый текстолит в руках молодого сборщика и включенные серые блоки.

— Собирай модуль, Володя. Линия еще попьет нашей крови. Порядок начальной загрузки совершенно сырой, а как только мы пустим по кабелю реальную передачу данных, задержки неизбежно поплывут от нагрузки. Нам нужна надежная физическая основа, прежде чем мы начнем искать неуловимые ошибки в программе.

К обеду столы усыпали обрезки изоляции, капли припоя и мелкая стружка. Доводка опытной партии подходила к концу. Пять машин выстроились в ряд. Под светлыми лицевыми панелями угадывался серый металл корпусов. На трех темнели щели болгарских дисководов, на двух других белели глухие пластиковые заглушки — за ними скрывались сменные модули сетевого обмена.

Весь отдел постепенно стянулся к центральным столам. Зоя стояла с ручкой наготове, Наташа не отходила от осциллографа, а Люба просто скрестила руки на груди, не сводя глаз с измерительных приборов.

— Поехали, — скомандовал Михалыч. — По порядку. Первая. Память.

Володя щелкнул тумблером. Люба сверилась с дернувшейся стрелкой вольтметра и коротко кивнула — просадки нет. На экране подключенного ВКУ вспыхнула тестовая строка.

— Прошла, — констатировала Зоя и сделала первую отметку в бланке.

— Клавиатура.

Володя быстро пробежался пальцами по рядам клавиш. Символы послушно отпечатались на экране. Ни дребезга, ни залипаний.

— Есть.

Олег подал голос с другого конца стола:

— ВКУ держит.

Наташа кивнула Зое:

— Так и пиши. После пяти минут прогрева стабильно.

Громов отлепился от стеллажа и подошел вплотную к первой машине. Вставил дискету, с легким щелчком опустил флажок замка.

— Дисководы? — он посмотрел на Михалыча.

Двигатель загудел, набирая обороты, головка с характерным треском переместилась по направляющим. На экране появилось приглашение МикроДОС.

Зоя снова коснулась ручкой бумаги. Следующие несколько минут ушли на проверку остальных приводов: на второй машине головка с лязгом ударилась об ограничитель, требуя тонкой регулировки нулевой дорожки, зато третья уверенно прочитала диск.

Морозов кивнул на аппараты без дисководов.

— Четвертая и пятая сетевые. Одна собрана по короткому варианту линии, вторая — по длинному. Нам нужно сравнить, одинаково ли они запрашивают начальный блок.

Громов потер руки.

— Значит, первая сегодня моя. Ядро не ждет.

— Сегодня она общая, — отрезал Михалыч. — Завтра посмотрим, кто заслужил. Мы еще канал сопряжения не проверили.

Птицын склонился над четвертой машиной, щупом осциллографа касаясь контрольной точки на плате опторазвязки.

— На четвертой маркерный сигнал виден! — Птицын выпрямился. На экране прибора действительно бежала последовательность прямоугольных импульсов.

Кравец заглянул через плечо Птицына.

— Радоваться рано, — сухо поправил Вадим. — Железо импульс видит, а программный буфер пустой. Пока мы аппаратно кадр не соберем и контрольную сумму не сверим, это просто шум в линии. Саша, помечай в лабораторный журнал: физический уровень есть, приема кадра пока нет. Зоя, в паспорт машины это не пиши, это отладка.

Морозов стоял чуть в стороне, засунув руки в карманы халата, и смотрел на пять выстроенных в ряд корпусов.

— Вот теперь это партия, — негромко сказал Морозов.

Михалыч свернул паспорта в аккуратную трубку и постучал ими по столу.

— Партия будет, Морозов, когда я все эти паспорта закрою печатью ОТК, — проворчал он. — А пока это просто собранное железо. Выключайте питание. Завтра начнем гонять их под нагрузкой.

В кабинете 82В рабочее место уже обросло бумагами. На сдвинутых столах лежали методичка по системным вызовам, несколько чистых бланков для будущей ведомости и закрытая серая папка.

Переданная группе машина стояла у края стола: широкий серый моноблок «Сферы-82» с массивным дисководом ИЗОТ, занявшим добрую треть свободного пространства. Рядом громоздился дисплей. На его темном экране мигало светлым курсором системное приглашение МикроДОС.

Шрамов сидел у клавиатуры, чуть подавшись вперед. Рядом лежал открытый блокнот с набросками строк ввода и пометками для печати.

— Машина свободна, — сказал он, придвигая к себе старую декабрьскую распечатку форматов, испещренную карандашными правками. — Давайте новую версию расчетного модуля, Евгений Александрович. Порядок входной строки поменялся? Моя программа чтения не споткнется?

Громов щелкнул замком портфеля. Достал несколько свежих листов, положил их на стол, а поверх аккуратно опустил дискету.

— Основные поля остались на прежних местах, — ответил Громов. — Код станции, тоннаж, тип вагона читаются как раньше. Но сама строка стала длиннее. После обычных данных я добавил позиции под занятые ресурсы и выделил байты для кодов причин — почему маршрут забракован или получил штраф.

Шрамов пробежал глазами по верхнему листу.

— Адреса сдвинулись на двенадцать байт, — констатировал он, прикидывая разметку. — Незанятые позиции забиты пробелами или нулями?

— Пробелами, по формату, — ответил Громов. — Расчетный модуль отдает только короткие числовые коды причин и штрафов. Превращать их в понятные строки для ведомости предстоит вам.

Шрамов кивнул, делая пометку на полях своей распечатки.

— Справочник причин я в структуру заложил, — произнес Шрамов. — Расчетный кусок остается изолированным, печать на мне. Порядок контрольных прогонов не меняем?

— Идем по нашему