Филипп Станиславский - Шёл четвёртый день войны
- Ну-ну ... - Молодчий заинтересованно приподнял голову, посмотрел на капитана. - Рассказывай-но ...
- Есть такая поговорка в бандюг: "Жадность фраера сгубила ...", видно она меня. Основная и запасная цели были закрыты облаками, а сбрасывать бомбы, сорок двохсотп'ятдесятикілограмовок, просто так, в поле не хотел. Вышел на станцию, - это всегда цель, да? - Резко снизился до двух тысяч метров, а там на входных и выходных стрелках по зенитному бронепоезда. И не зевала, были наготове, словно заранее ждали меня. Вот они и врезали. За наглость, так думаю. Среди бела дня какой дурак над ними летает на такой высоте, что палкой собьешь, да еще на такой громадине, как "медведь" ...
Рассказ Петровского была короткой, будто рапорт о вылете писал. Правда, помогал себе - ручной столового ножа чертил на бумажной салфетке схему профиля полета, заход на бомбометание, как выстраивал противозенитный маневр после бомбометания, набор высоты и возвращение на базу.
- Стыдно признаться, но когда русские дали залп из всех стволов, перепугался до смерти ...
Петровский замолчал, только с сердцем воткнул вилку в кусок мяса.
- Не переживай, этот недостаток уже исправлен в новой модификации. Теперь для "медведей" приняли новые бомбы, управляемые. Из тринадцати тысяч сбросишь ее, и дело с концом. Под огонь зениток снижаться не придется. Твой новый корабль именно этой модификации, серии "К". Это значит - управляемая оружие. И отныне все бомбы, начиная с "пятисоток", будут с устройствами теленаведення. Впрочем, основным вооружением для К-36 будут новые управляемые пятитонные и десятитонный бомбы. Конечно, такая бомба на порядок дороже обычного боеприпаса, но она того стоит. Попробуй с десятикилометровой высоты точно попасть в города или, скажем, доменная печь одной бомбой ... В лучшем случае попадешь так в радиусе полукилометра от цели ...
- Когда полком сделать вылет, вполне можно попасть. - Возразил Николай. Возразил зря, знал, что Молодчий прав, но хотел завести друга на большую откровенность.
- Ты так не говори больше! - Саша помахал перед носом у Петровского пальцем. - Попасть, ты попадешь, но сколько всего перепашут твои бомбы вокруг той печи или электростанции, будь они неладны! После такого налета - целым полком - от местных аборигенов только пыль останется! А оно нам нужно?
- Не нужно. Я понимаю, война когда-нибудь закончится и нам нужно будет потом с этими соседями жить дальше. Поэтому оставлять после себя кровавую память не стоит. - Согласился Петровский. И добавил, помолчав размышлений. - Хотя очень этого хочется. Сам знаешь, за мной долг товарищам коммунистам остается.
Впрочем, личное капитан не счел нужным выставлять напоказ. Назад сменил тему.
- Наш полк, кстати, на новый штат переводят. Слышал? Что там в верхах об этом говорят?
- Ты думаешь, что я на короткой ноге с нашим Главкомом? - И Молодчий коротко хохотнул. - Что говорят в верхах мне не известно, но, что теперь каждый полк АДД {21} будет иметь одну эскадрилью разведчиков, знаю хорошо. Теперь каждая четвертая машина с завода идет с разведывательным утварью вместо бомбового. На каждом таком К-36ДР {22} тридцать тонн разведывательной и радиоаппаратуры. Чтобы сразу же передать собранные разведданные куда следует. Мы месяц назад, - и снова весело захохотал, - летали над Лазурным Берегом. Шли на пятнадцати тысячах, под нами ни облачка, а в нашу оптику даже отдельные камешки на пляже увидеть можно. А летели мы - умри от зависти! - Над пляжем, где девки голышом загорают. А мой штурман-оператор - проказник! - Картинку из того пляжа прямо на КП транслировал. А там сам генерал Крутень со всей своей свитой волосатых вундеркиндов. Представляешь, которого взбучку я получил, когда вернулись!
- Да тебе то взбучку, как с гуся вода! Чтобы это понять, достаточно было твои цирковые пируэты над полосой увидеть. - Улыбнулся Петровский. - Я почему-то сразу же подумал, что тут только ты способен.
- А то! - Самодовольно улыбнулся Молодчий. - Надоело для других машины гонять ...
- А мне бы не надоело. - Вдруг нахмурился Петровский. - Сколько можно на одном везении выезжать из всех передряг. Сегодня повезло, завтра, а послезавтра - на песке догорать будешь ...
Молодчий удивился. Он знал, что среди его учеников поговаривали, будто Николай Петровский некий везунчик судьбы, в рубашке родился. Александр и сам верил в льотчицький талант, счастливую звезду - и в свою звезду тоже, - знал на собственном опыте, что бывают всякие случаи. Но везение Петровского получалось совсем не из случайности. Молодчий не раз летал с Петровским и каждый раз был поражен удивительным чутьем, интуицией еще недавно "гражданского" летчика. Его не нужно было учить, не нужно было подсказывать - он определял и схвачував все сам.
- Ты это чего? - Он толкнул Николая в плечо. - Ты это оставь, слышишь! Какое у тебя везение? Да ты же пилот от Бога! Чтобы кто еще так машину чувствовал, полет ... такого я не знаю! А я летунов своего возраста видел!
- Да нет, я не жалуюсь на судьбу, не думай. - Поморщился Петровский. - Никак после своего крайнего вылета отойти не могу. Повелся на дармовщинку, и мог за это заплатить чужими жизнями. Стыдно!
- Глупости! - Отмахнулся с досадой Молодчий. - Как ты не можешь понять: да мы с тобой счастливые люди, Коля! Мы нашли применение своим способностям, а это не каждому дано! Нам дала работу война, это так. Лучше, конечно, если бы работу нам дало мирную жизнь, но выбирать не пришлось: идет война, и мы выбрали своей профессией защиту своей Родины ... Мы офицеры и граждане своей страны ...
- Да, война - это наша работа.
... Середина августа. Жара не спадает, солнце так же долго висит неподвижно в зените, распаляясь металл, бетон и камни до такого состояния, что к ним не прикоснуться. Дожди кратковременные, на четверть часа затянет тучами небо, побрызгайте небесная водичка, чуть сдерживая солнечный жар, и снова дневное светило продолжает обжигать все вокруг. Вплоть небо выцвели, стало белесым, как прана-перепраний летный комбинезон. Все живое прячется в тень, замирает и ждет, пока раскаленная белый шар скроется в море и оттуда, из морской дали, потечет на раскаленный каменный островок приятная прохлада.
На каменистой поверхности острова ни движения, только огромные антенны радиолокационной станции оборачиваются неустанно, процеживая воздушное пространство над Черным морем. На бетонной площадке вертолет начал раскручивать свои лопасти и трое офицеров придерживают от того рукотворного витрюган фуражки: ветер несет песок и мелкие камешки, но все же это приятнее, чем обжигая жара.
- Я пройдусь над платформами, а вы предупредите очередную смену, а то еще собьют генерала к чертовой матери. - Генерал-лейтенант Крутень крепко пожал руки провожающим и легко вскочил в салон.