Алексей Шеховцов - Чёрный властелин

Пока я учил Жена приёмам умножения, дело подошло к вечеру и, следовательно, к ужину. На ужин меня затребовал к себе в лагерь негус и прислал лошадей за мной и Йесусом-Моа. На скорую руку я задал Жену перемножить несколько длинных чисел и с тяжёлым сердцем отправился на ужин – мало того что на лошадях ехать (ненавижу лошадей!), так ещё и снова жрать эфиопскую стряпню!

Но человек предполагает, а Бог располагает. С лошади я не навернулся (у тушки остались навыки принца по обращению с копытными вредителями), а на ужин кроме кислятины был суп! Мой грибной суп! Ну, не совсем мой – повар сварил новую порцию, так как абуну понравилось. Естественно, к эфиопской кухне я почти не притронулся. Негус, правда, нашего с Йесусом-Моа восторга не разделил и сухо напомнил, что крестьяне грибы жрут только с полной голодухи и, зачастую, с фатальным исходом. Я отказался останавливать праздник жизни – грибочки купленные, и лучше смерть от них, чем прозябание от эфиопской кухни. Абун меня поддержал, и негус развивать тему не стал – то ли согласился, что грибы хорошие, то ли забил на нас, обжор. Насытившись, я подумал, что «батька» прав и на будущие эксперименты нужен будет дегустатор… которого не жалко.

После хавчика было очередное распитие кофе. Ох, любят эфиопы кофе. На что я был в своё время кофейная душа (ау, Старбакс!), но до них мне пить и пить. Негус поинтересовался первым днём образования, и абун гордо рассказал о том, что он приобщил меня к «Кебре нагаст». Я поднял «батькино» настроение, порассуждав о том, как «Кебра нагаст» пиарит непротивление царской власти (помазанники мы Божьи, ага), но, с другой стороны, открывает окно для переворотов, мол, на царя не мявкни, но если царь плохой, то Бог сам обо всём позаботится и передаст царство более достойному. Абун от циничного анализа религиозных текстов был не в восторге, но, с другой стороны, то, что я текст прочёл внимательно, его радовало.

– Отец, а где сейчас мой брат?

– Удым Арад сейчас с Текле Хайманотом. Я встречу их на пути в северные провинции. Кстати, сын, я выбрал тебе воинов. Кааса, из племён оромо, что живут у озера Абайя. И Берхан, он амхара, как и мы, но родился в самом Аксуме… что редкость для амхара. Завтра я пришлю их к тебе. – Негус задумался. – Сначала я хотел дать тебе двоих из моей личной стражи… Я знаю их, в отличие от большинства воинов в моих полках, и мне было бы спокойнее. Но я решил, что тебе нужны свои воины, а не те, кто давал клятву верности лично мне. Пора молодому львёнку собирать свой прайд. – Кто бы спорил, папа-лев. – Эти двое отличились в последнем походе, и я заметил их. Кааса и Берхан показали себя хитроумными лазутчиками, проникнув в лагерь мятежного вождя. Ещё они показали себя сильными воинами, убив его во время боя и оставшись в живых после этого.

– Как они вообще полезли в лагерь?

Леший с ними, с мятежниками, хотя и неприятно, что таковые есть, но вот неужели у негров есть спецназ?

– Хороший вопрос, сын. Посылая именно этих воинов, я даю тебе и испытание. Они пошли в вылазку без приказа сотника. Они, одновременно, хорошие и плохие воины. Если сможешь обуздать их, ты получишь не просто хороших, а очень хороших воинов. Если же ты их распустишь, то мне придётся дать тебе пока воинов из моей личной стражи.

Прыгай, сыночек, в море, там камни и рыбы зубастые. Ну ничего, выплывешь – совсем большой будешь, а не выплывешь – дам я тебе надувной матрас. Ладно, если кадры качественные, то я не в обиде, чай, мне не семнадцать, как принцу. Главное, чтобы парни не были банальными дураками с инициативой… Хотя негус мужик с опытом. Не должен мне идиотов подкинуть.

– Благодарю тебя, отец.

На этом кофейная церемония подошла к концу, и негус выделил мне слугу проводить до монастыря, видно собрался секретничать с Йесусом-Моа. На улице быстро стемнело, и, как только я вышел из шатра, повеял прохладный ветерок. Слуга раздобыл факел и привёл мою лошадь. Но я был пока не готов ехать.

– Где здесь у вас можно испражниться?

– Что сделать?

Вот блин, простая душа.

– Срут у вас где?

Чем подтираться, думаю, у него спрашивать бесполезно. Рукой тереть зад, как арабы, я отказываюсь!

Сусанин забрался на коня и привёл меня на дальнюю сторону лагеря, где солдаты вырыли выгребную яму. По дороге я остановился нарвать лопухов… а может, и не лопухов, но растений с большими листьями. Кошмар. Ну хоть не в кусты. Над ямой был помост, и воняло… как в открытом сортире, куда какают много негров. Хорошо, хоть ветер сносил часть духана в сторону. Как горный орёл на вершине Кавказа, я гордо сижу на краю унитаза. Ах, если бы это был унитаз или хотя бы смываемый сортир, как в школе. В общем, я не опозорился и не испачкал одежду. Волосатые лопухи (которые я придирчиво «простерилизовал» факелом, – надеюсь, не подхвачу паразитов всевозможных сортов) с работой справились, но всё равно, вернусь в монастырь – совершу омовение. Для мытья рук здесь бадья с водой была, но… сами понимаете, армейский сортир, речная вода… Интересно, негус тоже туда ходит?.. Или у него персональный сортир? Снова кляча, дорога, монастырь.

В монастыре меня встретил Жен и показал решённые задачи. Весело – ученик, только вместо тетради глиняная доска, исписанная углём. Я тут же напряг его организовать кипячёную воду для омовения и посетовал на армейский сортир. Жен проникся и сказал, что монастырский сортир намного лучше – он укрыт от ветра, там меньше пахнет благодаря душистым листьям и благовониям, и ещё сея обитель покоя и облегчения каждый день чистится. Вы себе не представляете, как я рад был это слышать. Ну… В общем, Жен, услышав мою версию «малого боцманского загиба», стоял с открытым ртом, и пришлось ему напомнить о кипячёной воде. Нет, ну почему я не мог потерпеть? Погадил бы как белый человек. Ну ничего, завтра почувствую себя белым. Пока Жен организовывал вечернее омовение, проверил задачки. Молодец мелкий, решил всё правильно. Самородок, блин. Помню, мой брат с испорченным зомбоящиком и американской школой мозгом двух– и трёхзначные числа перемножал со скрипом, а Жен пять знаков на три и четыре на четыре сделал в первый же день после знакомства с методом.

Вскоре подоспели водные процедуры. Очистившись на берегу реки и не раздавив на этот раз слизняков, я почувствовал себя лучше. Я похвалил Жена за успехи в учёбе, вытребовал себе вечерний мисвак (зубную кисточку) и отправился на боковую.

И снится нам не рокот космодрома… Ничего нам не снится. Вторая ночь без сновидений – интересно, это пережитки попаданства? Дома сны мне снились каждую ночь. Возможно, в Африке для меня столько впечатлений, что фантазия отключается. А может, это экологически чистый климат и темнота ночью так действуют. Так или иначе, третье пробуждение в теле негра. Мисвак, некоторое подобие зарядки (холодной ночью я кутался, и затекло тело), утреннее омовение. Перед завтраком я откомандировал Жена устроить жильё и кормёжку для намечающегося пополнения в наших рядах. О своих кадрах надо заботиться, иначе хреновый вы начальник, господин принц. Также я наказал ему встретить их, провести ориентацию по монастырю и после обеда проводить ко мне. Время до обеда я намеревался провести с Йесусом-Моа.