Сергей Сергеев - Календарь

— Спасибо и приятного аппетита, — присаживаясь на сводный стул, произнёс Ян.

Освобождая поднос от блюд, а затем, засовывая его в направляющие под столешницей, Ян не переставал говорить:

— Я записался на страстик, буду сразу за вами, и у меня возникла идея понаблюдать за тем, как вы будете с ним обращаться, ты не возражаешь?

— Я нет, но в это деле есть и третье лицо, — отозвалась Яна.

— Да, да, я, конечно, понимаю и согласую со Сватом, но главное, чтобы ты не была против.

— Сэм, а ты играешь в "Ницщанскую цивилизацию", — неожиданно спросила его Василиса.

— Да, а что? — удивлённо переспросил он и тут же поправился, — правда, последний раз на каникулах посещал сайт, всё нет времени, да и надоело уже.

— И какой у тебя уровень? — продолжала Василиса.

— Тридцать шестой, а что?

— О-о! Ты продвинутый, — воскликнула она.

— Он у нас умненький, — вступила в диалог Яна и легонько погладила его по голове.

— Девчонки, вы чего? — искренне удивился Ян.

— Да вот примериваемся, кого в будущем можно замуж взять, — пошутила, вставая из-за стола Янка.

— Ну, вы даёте, — смутился парень.

— Ни кому мы, ничего не даём, мы только сами берём, — вставила свою фразу в их разговор Василиса.

Она тоже поднялась, забирая со стола бумажные пакеты с одноразовой посудой.

— Это вы сейчас о чём? — обиженно поинтересовался Ян.

— О сексе, — задорно поддержала подружку Яна, — а ты о чём?

И не дождавшись ответа, смеясь и прыская, они отошли от стола, оставив раскрасневшегося Яна в одиночестве.

"Что это с ними стало, совсем на себя непохожи, особенно Яна", — размышлял он, приступая к обеду.

В этот момент ему показалось, что кто-то внимательно за ним наблюдает. Он поднял глаза, перед ним стояла Василиса.

— Что ещё хотите добавить? — опередил он её раздражённо.

— Как там моя блузка?

— Висит, что с ней станется?

— Я не о том, высохла она или нет?

— Ну, знаете, вы сегодня чумовые, то издеваетесь надо мной, то требуете, чтобы я следил за тем, как сохнет ваше бельё, — искренне возмутился Ян.

— Не обижайся, пошутили немного, так что в том плохого, — успокаивала его Василиса, — вернёшься, проверь, пожалуйста, и сообщи мне. Только мне, Янка будет занята, хорошо?

— Хорошо только, что с этого я буду иметь? — хитро прищурив левый глаз, спросил Самойлов.

— Я буду помогать тебе в общении с Янкой.

— Что означает помогать?

— Ну, ты уж совсем-то непонимающим не прикидывайся, договорились?

— Договорились.

— Ну, вот и ладненько, жуй, глотай, а я жду известий.

Возвратившись в номер, так в общежитии на манер гостиницы называли квартиры, подружки разошлись по комнатам.

Яна сразу же приступила к дальнейшему чтению материала по Августу, а Василиса, тайно перекурив на лоджии, приняв таблетку кислорода, решила отдохнуть после обеда, вздремнуть часочек, так как вечером намечался поход в ночной клуб.

Янка быстро пробежала текст, где освещался сам процесс переговоров на островке о создании триумвирата, слегка останавливаясь лишь на меркантильных вопросах, кому и что досталось.

Триумвиры планировали использовать полученную власть для раздела провинций между собой и созданию проскрипций (списки лиц, объявленных вне закона) против политических противников, свои чрезвычайные полномочия прикрыли формулировкой "для устройства государственных дел".

"Вот так и зарождалась "западная демократия", всё по закону и шито-крыто", — прокомментировала мимоходом Яна сухие фразы из энциклопедического текста.

Необходимые денежные средства для пополнения своих личных бюджетов и выполнения требований ветеранов, триумвиры планировали взять от реализации имущества проскриптов, а это не много немало около 300 сенаторов и 2000 всадников, состоятельных семейств и кланов. Составление самих списков потребовало около трёх дней. В такой список по инициативе Антония был включён знаменитый политический деятель и оратор Цицерон, хотя Октавиан выступал против, но под натиском Антония ему пришлось уступить.

"Смотри, ничего не изменилось с тех пор: "грабь награбленное", — разговаривала Яна сама с собой, — а Васька говорит, что нет никакой пользы в том, чтобы изучать древность".

Затем она переключилась с энциклопедии на художественный текст, читала внимательно и вдумчиво, уже не комментируя.

"Триумвиры в течение трёх дней вступали в Рим, один за другим: Октавиан, Антоний и Лепид, каждый с охраной, состоящей из преторианской когорты, и одним легионом.

Город, наполнившись войсками, затих, как в преддверие грозы, будто чёрные тучи, спустившись с небес, окутали его кварталы липким сумраком. Все ждали чего-то нехорошего, страх передался даже животных, замолчали гуси, а собаки бегали, поджав хвосты. Ночью в людных местах появились списки приговорённых к казни, утром патриции и плебс собирались у вывесок и расспрашивали тех, кто ближе и умеет читать, что там написано. На стихийных митингах иногда выступали сенаторы, просили граждан успокоиться, говорили, что всё это временно, никаких репрессий не будет, накажут только пособников и убийц Цезаря.

Октавиан остановился в отчем доме там, где родился, у Бычьих голов в Палатинском квартале. Его дом находился совсем недалеко, по современным меркам, от форума, что давало возможность посещать сенат несколько раз в день, если в том возникала необходимость. Поначалу процесс проскрипции никак не мог набрать оборотов, солдаты из легиона Октавиана приводили к нему арестованных сенаторов и знать из списка, те просили пощады, но Август был непреклонен и говорил каждому одну и ту же фразу: "Ты должен умереть".

Однако родные требовали, чтобы казни не происходили на территориях прилежащих к дому, тогда Октавиан приказал, чтобы ему приносили лишь головы казнённых, так стали поступать и два других триумвира. Всё чаще людей из списка не заставали дома, одни скрывались у соседей, родственников, другие невероятным образом сумели покинуть город. Тогда объявили награду за их поимку, за донос или голову, даже рабы, принёсшие голову своего хозяина, получали свободу. В процесс были вовлечены все, за укрывательство полагалась смерть на месте. Поползли слухи, что солдаты занимаются мародёрством и притеснением домочадцев казненных, были случаи и постыдного характера, так двое солдат изнасиловали взрослую дочь одного сенатора, а потом убили под предлогом укрывательства отца.

Солдат отыскали. Октавиан публично на площади приказал казнить их, когда против них дал показания один работорговец по имени Тараний. Он видел, как всё это произошло.