Игорь Градов - Пока «ГРОМ» не грянул. На Берлин в 1941 году

   - Так точно, господин группенфюрер! - Краух понял, что разговор окончен, и поднялся со стула.

   - Можете идти, - махнул рукой Мюллер. - Передайте вашему начальнику, Вольфгангу фон Вернеру, что я забираю вас из отдела и временно перевожу в свое подчинение. С группой познакомитесь чуть позже, а пока возвращайтесь на свое место и сдавайте дела. К работе приступите завтра же. Докладывать о результатах будете лично мне.

   - Хайль Гитлер! - вскинул руку Краух и вышел из кабинета.

   В небольшой комнате, которую он делил со своим старым другом, Юргеном Зеллером (его тоже недавно перевели в Берлин), к счастью, никого не было.

   Вилли закурил и задумался: дело предстояло трудное, а провалить его нельзя - иначе прощай, карьера. Все-таки задание самого шефа! Мюллер обладает великолепной памятью, хорошо помнит, что кому поручал, и требует результатов. Вот бы взять этого русского, посадить в подвал и как следует допросить! Наверняка через сутки расколется и расскажет все, что знает. Но нельзя - работники Морфлота, как и сотрудники советского посольства, пользуются дипломатической неприкосновенностью. Значит, придется сутками караулить его возле службы и дома, сопровождать всюду, ждать, пока не проявятся его контакты. И лишь потом приступить к их разработке. Незаметно арестовать предателя (или группу предателей, что еще лучше), запугать, заставить работать на себя. Затем подловить Шмакова на какой-нибудь грязной истории, лучше всего с женщиной, это самый надежный способ, и перевербовать.

   Вилли докурил сигарету и взялся за текущие дела - предстояло привести их в порядок и передать Зеллеру. То-то он обрадуется! Штурмбанфюрер представил, как скривится физиономия Юргена, и усмехнулся: пора бы ему понять, что Вилли уже не бедный приятель, устроенный на хорошее место по дружбе. Он давно стоит с Зеллером на одной ступеньке, а теперь, возможно, даже выше. От этих мыслей на душе Крауха сделалось тепло и приятно.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Москва

17 мая 1941 года

Кремль

   Сталин читал документы, полученные из советского посольства в Берлине. Начальник Главного разведывательного управления Генштаба РККА Филипп Голиков терпеливо ждал. Наконец вождь оторвался от бумаг и спросил:

   - Значит, Гитлер все же хочет напасть на Англию? Так?

   - Все данные свидетельствуют об этом, Иосиф Виссарионович, - с готовностью ответил Голиков.

   - А вы как считаете? - Сталин обратился к руководителю внешней разведки НКГБ Павлу Фитину.

   - Гитлеру хочется, чтобы мы так думали, - ответил Павел Михайлович. - Но настоящая подготовка к десанту, по нашим данным, не ведется. Одни показушные мероприятия, вроде недавних учений на побережье Ла-Манша. Шума много, а толку никакого. В то же время у наших западных границ становится все теснее от немцев. Позавчера прибыла 5-ая армия, стоявшая ранее под Варшавой, ожидается еще по крайней мере десять дивизий, из них половина - танковые. И они направлены против нас.

   Сталин задумчиво посмотрел на Фитина, а потом обратился к Голикову:

   - Вы придерживаетесь того же мнения?

   - Нет, мы уверены, что Гитлер готовится к высадке в Британии, - лицо генерал-лейтенанта сделалось красным, - прибывшие в Польшу части - это второй эшелон. Его спрятали подальше от глаз англичан. Кроме того, у нас есть карта, переданная югославским военным атташе полковником Путником. На ней обозначены все 72 немецкие дивизии, расположенные вдоль наших границ. Сразу видно, что они повернуты на запад.

   - Путник - двойной агент, - заметил Фитин, - он работает и на нас, и на абвер, это точно известно.

   - У меня нет причин не доверять Путнику, - лицо Голикова стало совсем багровым, - его сведения соответствуют тому, что сообщают и наши разведчики. Вчера пришла информация, что королевская семья, члены палаты лордов, парламент и правительство готовятся к эвакуации. Англичане разработали план подрыва своих морских баз и затопления судов, если не удастся перегнать их в Канаду. В горах Шотландии строятся лагеря для партизан...

   - И все же я не верю, что Гитлер нападет на Британию, - упорствовал Фитин. - У него нет для этого ни сил, ни средств.

   - А как быть с тем, что абвер чуть ли не ежедневно засылает в Британию диверсантов? - выложил новый аргумент Голиков. - По сути, жертвует людьми, чтобы раскрыть оборонительные рубежи. Большинство агентов гибнет, но сведения они передавать успевают.

   - Не более чем отвлекающий маневр, чтобы заставить нас поверить в реальность вторжение.

   - А схемы оккупации английской территории, с таким трудом добытые нами? - не сдавался Голиков. - Тоже маневр?

   Фитин хотел ответить, но тут в дискуссию вмешался Сталин:

   - Немцам, как я понимаю, очень хочется, чтобы мы поверили в их план нападения на Англию. Так, Павел Михайлович?

   Фитин кивнул.

   - Хорошо, мы не будем их разочаровывать. Вы согласны со мной, Филипп Иванович? - вождь обратился к начальнику ГРУ.

   . Голиков вытянулся во фрунт, насколько позволяла его полная фигура, и отчеканил:

   - Так точно, товарищ Сталин!

   - Тогда ваши люди, - вождь снова обратился к Фитину, - должны распространить информацию, будто мы хотим присоединиться к Тройственному союзу. Молотов вчера сказал, что правительство Германии готово принять все наши условия. Риббентроп на днях прилетает в Москву, чтобы обсудить оставшиеся детали.

   - Мы присоединимся к Оси, и Германия станет нашим союзником? - уточнил Голиков.

   - Германия никогда не станет союзником СССР, - сухо ответил Сталин, - по крайне мере до тех пор, пока ее возглавляет Гитлер. Но мы будем иметь с ней дело - пока нам это выгодно. А ваша задача, - Сталин обратился к обоим собеседникам, - сделать так, чтобы фюрер поверил нам. И остался в неведении относительно "Грома" как можно дольше. Вам понятно, товарищи?

   Голиков и Фитин кивнули. Вождь отпустил генералов и приказал вызвать к себе Молотова - предстояло обсудить переговоры. Когда наркоминдел вошел, Сталин поинтересовался:

   - Вячеслав, ты помнишь то письма, которое Гитлер прислал мне накануне Нового года?

   Вождь протянул листок, и нарком быстро пробежал его глазами. Один абзац был подчеркнут красным карандашом. Ясно, что это сделал сам Сталин.