Иван Евграшин - Стальной лев революции. Восток

К 28 декабря Западная армия вышла на линию Якобштадт на Западной Двине — Ново-Александровск — Ново-Свенцяны — Гадутишки — Сморгонь — Мир — Несвиж, оттуда до линии железной дороги Брест — Гомель.

На западе возникла вообще странная ситуация. С одной стороны — отступающие немцы освобождают территорию, с другой — на эту территорию кроме республики Советов претендуют только что образованные Польша, Латвия, Литва, Эстония и даже Белоруссия. Наиболее странно себя вели самостийные правители последней.

Белорусы искренне удивлялись, что их местечковую Раду никто не принимает в расчет. Немцев, поляков, русский, украинцев и литовцев совершенно не волновал тот факт, что в январе-феврале Восемнадцатого года были учреждены несколько национальных белорусских воинских формирований. «Представителей» народа Белоруссии не волновало, что все их «дивизии» и «дружины» тогда же и расформировались, оставшись только на бумаге, в чем, кстати, оказалось виновато наступление германо-австрийских войск на Румынском фронте в середине февраля прошлого года. Представители Рады БНР бегали то к немцам, то к полякам и обижались, что никто не принимает всерьез их полтора батальона численностью около трехсот солдат.

В настоящий момент войска Западного фронта находились примерно на линии Рига — Паневежис — Вильнюс — Лида — Баранович — Лунинец. Рига была захвачена 3 января, и войска получили приказ закрепиться в городе. Срочным порядком шло формирование армии Советской Латвии. В ее состав вошли: Первая Латышская стрелковая дивизия и Особая латышская группа, в составе пехотных полков Интернациональной дивизии, с приданными ей частями других родов оружия, а также Третий Либавский и Саратовский латышский стрелковые полки, с мортирной батареей и авиаотрядом. Перечисленные части и соединения были преобразованы в Латвийскую армию, которая сменила на линии Якобштадт — Двинск — Свенцяны части Псковской дивизии. Эта группировка нацеливалась на Эстонию.

Красноармейцы захватили Нарву еще 29 ноября прошлого года, и части Седьмой армии в декабре рвались к Ревелю, но сопротивление противника усиливалось. Эстонское буржуазное правительство жестоко подавляло любые революционные выступления и готовилось к обороне. Эстонцы сумели собрать значительные силы: три тысячи семьсот финнов, более пяти тысяч русских бойцов Северо-западной белой армии под командованием Генерального штаба Эстонских оборонительных сил, девять тысяч восемьсот латышей, три тысячи британцев, четыреста шведов, двести пятьдесят датчан и примерно семьсот прибалтийских немцев, входивших в отдельный Балтийский батальон. Количество самих эстонцев в этой армии оценить сложно, но, скорее всего, исчезающе малое. Когда-то я слышал, что их было чуть ли не восемьдесят шесть тысяч солдат, но это явная мистификация, так как, имея общим счетом сто тысяч бойцов в начале Девятнадцатого года, можно дойти до Петрограда и не поморщиться. Эстонцы не преминули бы это сделать всем своим великим чухонским войском, тем более что такой поворот событий очень на руку тем же англичанам, чей флот так помогал местным националистам, а самые либеральные из прибалтов всегда готовы прогнуться перед Европой.

В Ревель прибывали шведские и финские добровольцы, из которых на месте формировались боевые части. Англичане подбрасывали оружие, боеприпасы и снаряжение. По этим причинам в конце января войска Седьмой армии Западного фронта получили приказ отступить к Нарве и закрепиться в городе, исключив возможность движения противника в сторону Ямбурга. В ближайшее время я планировал усилить эту группировку.

Начались боевые столкновения с польскими войсками. Польша, в отличие от соседних государств, находилась в наиболее благоприятной внешнеполитической ситуации. Поляки начали занимать западные районы Литвы и Белоруссии. Это движение на восток поддерживала Франция, чьим интересам отвечал военный конфликт двух новых государств. Полякам приходилось действовать пока очень осторожно, так как их активность шла вразрез с интересами других государств региона. В этой связи присутствие германских войск оказалось на руку большевикам. Значительные силы немцев находились в Литве, в районе Гродно и Белостока и полякам еще не удалось договориться с ними о пропуске своих дивизий на восток.

Первые стычки Красной армии и польских отрядов произошли в районе Вильны уже 1 января. В самом городе эскадрон польской военной жандармерии во главе с хорунжим Новицким приступил к ликвидации большевиков, что потребовало чуть больше суток. Третьего числа жолнежи умудрились вступить в бой с покидающими город немецкими войсками. Большевики подошли к Вильне 5 января днем и начали обстрел города. Поляки, испытывающие недостаток патронов, спешно покинули Вильну и подписали соглашение с германским командованием о доставке солдат и офицеров поездом в Польшу. Бывшие кайзеровцы согласились, но поставили условие — поляки должны сдать все оружие. По дороге немцы просто ограбили панов, но все же отвезли их в район Белостока. На западе у республики Советов еще есть время. Поляки смогут договориться с командованием немецкой армии о пропуске их на восток только в феврале, а сейчас нужно усиливать Западный фронт по мере возможности.

От происходящего голова шла кругом. Количество проблем, требующих немедленного решения, превысило все возможные пределы и продолжало увеличиваться. Я наскоро пообедал и занялся тщательным изучением обстановки на Украине и Юге России.

Организованный Украинский фронт передавался под командование Антонова-Овсеенко. Владимир Александрович достаточно хорошо справлялся со своими обязанностями и держал меня в курсе обстановки на южном театре военных действий. Силы Красной армии на Украине не насчитывают сейчас и двадцати тысяч бойцов при двадцати орудиях. Главком обещал в ближайшее время довести их до сорока двух тысяч, но на это необходимо время.

Обстановка на Украине складывается интереснейшая. Кого только там сейчас нет — большевики, петлюровцы, махновцы, григорьевцы, немцы, австрийцы, французы, греки, англичане, отряды атамана Балбачана и еще всякой твари по паре. Разобраться в этом клубке будет сложно. Я не препятствовал Вацетису отдавать приказы для Украинского фронта. Развитие ситуации на Украине меня в целом устраивало. Пора серьезно вмешаться в события на этом фронте придет чуть позже, но один очень важный нюанс я держал на личном контроле. В ходе выполнения задачи Главкома по освобождению Левобережной Украины командование Украинским фронтом могло сильно увлечься успешным продвижением войск и потерять связь с группой Кожевникова, которая сейчас нацеливается на Донбасс. Командующий не только получил мой специальный приказ, но и в личном разговоре я предупредил Антонова-Овсеенко, что в настоящий момент основная задача не захватить всё и вся, а помочь Южному фронту. Теснейшее взаимодействие прежде всего с группой Кожевникова — основная задача частей Украинского фронта во время наступления соседей. О персональной ответственности перед ревтрибуналом в случае невыполнения этого приказа Владимир Александрович Антонов-Овсеенко был мною извещен. Ему также сообщили, что генерал Деникин может морем перебросить силы на помощь Донской армии и высадить их, например, в Мариуполе. Комфронта попал в тяжелую ситуацию, так как необходимо учесть не только полученные приказы, но и действия петлюровцев, от имени Директории пытавшихся отхватить как можно больший кусок имперского пирога.