Михаил Королюк - Инфильтрация
Света отпихнула ногой брошенный в прихожке портфель Паштета, разгребая себе пятачок для маневра, и начала снимать пальто. Я протянул руки, чтобы его принять.
— Ты это что? — удивленно замерла она в неудобной позе.
— Пальто помочь повесить… — с недоумением откликнулся я.
— Да… Крепко тебя приложило… — кривовато улыбнулась Света, удивленно покачивая головой. — Ты мою просьбу выполнил?
— Каку таку просьбу?
— Плиточку волшебную пометил?
Я шагнул вперед и взял легкое пальтишко:
— Не холодно в таком бегать сейчас? На улице не лето.
— Ничего, я короткими перебежками, по два-три прыжка. От дома к метро, от метро к школе. Не шубу же сейчас носить. Ты как? — Она встревоженно уперлась взглядом мне в глаза.
— На западном фронте без перемен. — Теперь пришла моя очередь кривовато улыбаться. — Жить можно. Гони Паштета руки мыть, и на кухню давайте. Будем практиковать высокое искусство приготовления горячих бутербродов.
— Горячих? Это как?
— Сейчас покажу. Я в старой «Работнице» недавно рецепт видел. Легче сделать, чем рассказывать. Кыш глистов с рук смывать! — И я пошел на кухню приводить в порядок мысли.
Появление Паштета всколыхнуло во мне старое чувство вины, хотя разве я виноват, что он лег за Пянджем? Светка же привела в недоумение тем, что первое впечатление о ней совсем не совпало с воспоминаниями. Да, красавицей ее не назовешь, факт. Но и точно не «уродина», как я думал раньше.
На полголовы выше меня, тонкая-звонкая, длинношеяя. Продолговатое лицо с крупными чертами, выдающиеся вперед челюсти. О таких лицах иногда говорят «лошадиное», но в данном случае у меня возникала иная ассоциация. Широко расставленные большие темные глаза, высокие рельефные скулы и агрессивная линия подбородка — все это в сочетании с веретенообразной фигурой наводило на мысль о стрекозе, но не беззаботной «попрыгунье», а серьезном хищнике мира насекомых, грозе мошек и букашек. Впечатление усугублялось привычкой смотреть слегка исподлобья и иногда прорывающейся властностью характера. В такие моменты я невольно чувствовал себя той самой букашкой, на которой с недобрыми намерениями остановился фасетчатый взгляд.
Но чуть неприятное впечатление развеивается, стоит Свете начать говорить. Блеск глаз, живая мимика и милая улыбка четко оконтуренных губ заставляют забыть об особенностях внешности, оставляя на поверхности лишь интересную и легкую в общении девушку-подростка. Странно, что в детстве я замечал лишь худшее.
И ноги у нее стройные… Интересно, она так выпендривается с длиной юбки до середины бедра или это мода сейчас такая? Если мода, то я горячо «за». Как много нам открытий чудных…
Жизнерадостно насвистывая «Прощание славянки», я начал потрошить холодильник. Сосиски, сыр, масло сливочное, сметана, горчица и томат-паста. Основа есть. Городской батон, растительное масло. Отлично, все необходимое в наличии.
Сковородку на огонь, лью в нее масло. Косо нарезаю батон и начинаю обжаривать ломтики, ожидая появления похрустывающей золотистой корочки. Одновременно включаю духовку на нагрев. И кастрюлю с супом на плиту: сосисок не много, надо и на родителей оставить.
За плечом нарисовался вечно жизнерадостный Паштет:
— Люблю повеселиться, особенно пожрать, двумя-тремя батонами в зубах поковырять!
— Но-но. На слишком много не рассчитывай, надо маме с папой оставить.
Паштет оживился:
— А что, предок сегодня должен приехать? Ты же его в пятницу вечером ждал?
Я взял тайм-аут на раздумье, имитируя бурную деятельность:
— Черт, подгорает! Пашка, на лопатку, переворачивай куски, я пока сосиски с сыром нарежу и приправу замешу.
Но сбить Паштета с мысли не удалось. Ловко работая руками, он с энтузиазмом продолжал допрос:
— Так приехал? Магнитофон привез? В воскресенье «Иглз» будут передавать по «Вашему магнитофону», наверняка запустят эту новую песню, «Отель Калифорния». Надо обязательно записать.
На помощь, с сочувствием взглянув на меня, пришла Света:
— Нет, раз конгресс в Париже до вечера среды, значит, раньше пятницы не приедет, чего спрашивать? А в понедельник вечером программу все равно повторят, можно будет записать, если магнитофон появится.
Я кивнул головой, принимая подачу. Эпизод я помнил хорошо. Еще бы, папа тогда привез из-за границы двухкассетник и десять 60-минутных кассет «Super Chrome» фирмы «Maxwell». Не забывается такое никогда. Вот почему зубных щеток было только две.
— Магнитофон привезет, раз обещал, — будет и на нашей улице праздник. «Иглз», безусловно, достойны записи. Семь минут медленного танца. Ты с кем, Паштет, собираешься в первую очередь слиться в экстазе?
Светка захихикала, Паша потупил глазки.
— Я сегодня, между прочим, тоже чуть сотрясение мозга не получил, — буркнул он. — Ирка за мной так носилась, так носилась… Если б догнала, прибила б!
— Чем ты ее так достал?
— Да он стащил на уроке ее кеды и разрисовал фломастерами. Сердечки там всякие и любовные послания, — охотно пояснила Светка. — Когда обнаружила, визгу и писку было до первого этажа. Если бы не Биссектриса, Пашке каюк, Ира его уже в угол зажала.
— Да, Паштет, внимание к себе ты привлек, но не с тем знаком. Или ты и задумывал это ради единоборства в уголке? — со смешком прокомментировал я, размешивая сметану с горчицей и томат-пастой. — Попробуй в следующий раз классику, портфель там поднести или сменку. Снимай сковородку, хватит.
Паша уморительно задрал нос кверху:
— Еще чего. Нужна она мне.
— Ну-ну, почти верю. Так. Демонстрирую один раз. Мажем булку получившейся ядерной смесью. — Я попробовал результат, подумал и досыпал в смесь пол чайной ложки сахара. Перемешал еще разок, лизнул и, удовлетворившись, начал намазывать ломти батона. — Затем кладем нарезанные вдоль сосиски, видите, они как раз по длине ложатся. Сверху пластинку сыра. Опа! Теперь на противень — и в духовку, пока сыр не расплавится целиком. Минуты на три-четыре.
Мы на корточках столпились у плиты, зачарованно наблюдая, как сначала «потеет», а потом начинает оплывать сыр. Подсветку в духовых шкафах еще не придумали, но окошко с термостеклом в дверце уже было.
— Мы от этой ядерной смеси, что ты намешал, не загнемся? — задумчиво поинтересовался Паша, втягивая раздувающимися ноздрями аромат, пробивающийся из-за неплотно прилегающей дверцы духовки.
— Я готов принять весь удар на себя. Ты прав, тебе не следует так рисковать.
— Нет-нет, ты не понял. Я о тебе беспокоюсь, ты для общества важнее — у тебя средний балл выше.