Артур Прядильщик - Сирахама
- Мастера Редзинпаку...?
- ... этого сразу. Сказали, что ты и сам догадаешься... Странно, они еще добавили, что ты - не дурак. Как я вижу, они ошиблись.
- А кто тогда?
- Ниидзима-сан, вас не затруднит выйти?
Незнакомый женский голос, произнесший это, слышался откуда-то со стороны моих пяток. Оттуда, куда я не мог повернуться и куда смотрел до этого Ниидзима. Отрывать щеку от пластика лежанки совершенно не хотелось. Наверно, зря - стоит посмотреть на еще одного человека, который может скрывать свои эмоции. Впрочем, я догадываюсь о личности незнакомки.
- О, Шакти-сама... Я незамедлительно выйду. Как только узнаю, почему я должен оставить своего бойца...
«Своего». Какая самоотверженность! Видимо полмиллиона иен вскружили Ниидзиме голову. Ну и алкоголь, конечно. А учитывая то, что мы только что друг другу сказали (и зная, что госпожа Шакти все это время присутствовала здесь) - и вовсе наглость! Если это та женщина, которая подарила мне розочку, то удивительно, как Ниидзима осмеливается ей перечить! Тем удивительней было то, что учитель бойца Ванадис соизволила вполне мирно объяснить:
- Нам необходимо поговорить тет-а-тет... не так ли, Сирахама-сан?
Легкое удивление со стороны Ниидзимы.
- Кроме того, Ниидзима-сан. - Голос стал опасно-ласковым. - Это просто невежливо: спрашивать женщину, зачем она хочет остаться наедине с мужчиной...
- Ниидзима, сделай одолжение... своему бойцу. - Попросил я. Ниидзима молча направился к двери. - Ниидзима, ты планшетник свой... забыл.
Досада. Ниидзима вернулся и забрал компьютер.
- Очень любопытный и любознательный мальчик. - Тихо, будто листья в кроне дерева прошелестели, рассмеялась Шакти. - Но он должен быть тебе благодарен, Сирахама - ты ведь только что спас его драгоценный компьютер!
Женщина, наконец, появилась в поле зрения. Красно-белое сари, многочисленные украшения... тончайший цветочный аромат как-то умудрился пробиться сквозь химическое зловоние... возможно, наконец-то начала работать вентиляция. На столик рядом с операционным столом она поставила небольшой прибор... очень напоминавший тот, с помощью которого моя мать защищала кухню от возможной «прослушки».
Тихо щелкнула кнопка, прибор пискнул и загорелся зеленый огонек:
- Тебя было нелегко оживлять, Кенчи... А уж как наушники мешали. Но мы решили их не снимать. К тому же, Ниидзима-сан оказался настолько любезен, что включил нам трансляцию «Счастливчика»! И - знаешь - дело пошло. Песня настолько хорошо подходила к сути наших действий!
- А что за песня? - С немалым интересом спросил я.
Если есть такая «реанимационная» песня, то ее надо записать и добавить в набор Первой Медицинской помощи! Или использовать вместо утреннего будильника!
- Что-то про бензин... С очень хорошим ритмом - ровно шестьдесят в минуту. Самое оно, чтобы запускать сердце. А слова... смысл в том, что машина не заводится и «Дай бензин!»... Даже чуть-чуть зловеще.
Шакти села на стульчик передо мной и расправила края сари.
- Ты помнишь что-нибудь? Нет? Тогда я расскажу. Это интересно. Ты ругался на хинди. С большим чувством. Очень старомодно и очень архаично. Никто из шести девушек, что тебя держал, не понял и десятой части. Тебе интересно то, что ты говорил? - Спохватилась она.
- Если это не оскорбит ваши прекрасные уста, Шакти-сан. Содержание, а не форму.
- Ты оплакивал свою погибшую жену по имени Ануджа... - Я не удержался и вздрогнул. - Вначале я подумала, что Ануджа - старшая сестра... той персоны, воспоминания которой ты переживал... но вовремя вспомнила, что так могли обращаться друг к другу члены какой-нибудь секты... ну, а уж знание о том, кто ты такой, и некоторые другие твои слова, объяснили мне, что речь идет именно о возлюбленной... Раз уж пошли упоминания о ваших детях.
Тоска. Тупая болезненная тоска. Именно таким становилось мое состояние по мере рассказа прекрасной индуски:
- Разумеется, ты призывал на головы своих врагов мучения в их последующих перерождениях... Наверно, враги эти к тому моменту были уничтожены... тобой или кем-то другим. Ты молил свою госпожу о... о разном... - Шакти вздохнула. - Хоть это и дело давно минувших дней, но мне все равно неприятно тебе это говорить... судя по всему, женщина умирала у тебя на руках.
Слезы потекли сами... хоть я и старался их сдержать. Я хотел плюнуть на приличия и вытереться простыней, что меня укрывала, но Шакти уже была рядом, и краем своего платка осторожно вытерла слезы. Для представительницы касты Араин по отношению к постороннему мужчине - очень серьезный поступок...
- В цепи перерождений у каждого наберется тысяча подобных... или еще более неприятных событий. К счастью, далеко не каждый может их вспомнить. И к великому счастью - того, кто может вспомнить их ВСЕ, уже не могут взволновать мирские проблемы. И раз мы можем плакать над тем, чего изменить нельзя - мы все еще остаемся людьми.
- Интересные воспоминания... у предков Драконов. - Ляпнул я первую пришедшую в голову глупость.
Лишь бы не молчать...
- Поня-я-ятно... - Протянула Шакти. - В таком случае, бачча, тебя ждет множество интереснейших открытий.
- Ай-я... - Я постарался «переключиться» на то, что Шакти назвала «хинди». - Прекрасноокая сундари подобно птичке, споет мне песню о том, чего я, глупый и недостойный, не знаю... И услышав волшебные трели, недостойный сможет навеки смежить веки: ведь самое невероятное зрелище - зеленые омуты завораживающих глаз - он уже видел...
(сундари (хинди) - красавица, прекрасная девушка - семантически довольно сложное слово, потому и приведено в транскрипции)
Шакти игриво закрыла краем головного платка низ лица и ответила на том же языке... правда, понимал я ее с трудом:
- Ах, как я радуюсь, недостойная столь (то ли «велеречивых слов», то ли «многословных восхвалений»)! И правду мне говорили - «(то ли «сладкие слова», то ли «лесть») - только так!» Боюсь себе представить, что случится со слабой женщиной, когда дело дойдет до обещанных... (тут я тоже не понял - что-то интимное и, кажется, неприличное). Мягко стелешь, бачча!
Утонченная и обворожительная Шакти Рахманн повела себя необычно: она вдруг заозиралась, как какой-нибудь воришка:
- Нет... не скажу. Это может помешать, - Она проказливо улыбнулась. - Тренировочному процессу. Хм... а хорошие у тебя глаза, бачча! Сквозь контактные линзы карего цвета видят настоящий цвет глаз... После такого недостойные, действительно, могут «навеки смежить веки»! М-м-м... красиво ты сказал...
Шакти помолчала, сильно покраснела и учащенно задышала. Наконец, решившись на что-то, потянула за край своего сари и, приблизившись вплотную, шепнула: