Андрей Кивинов - Герои. Новая реальность (сборник)

– Зачем же он оставил свою шпагу на месте преступления? – воскликнула Глюмдальклич.

– Его спугнули, – ответил обвинитель, небрежно махнув рукой. – Он бежал, чтобы не быть застигнутым на месте преступления с орудием убийства в руке.

– В вашем рассуждении есть один изъян, – заметил я.

Прокурор презрительно усмехнулся, не удостоив меня ответом.

– Какой изъян? – спросил монарх.

– Дригмиг Бедари намного выше убитого, – ответил я. – Его рост составляет полтора люнга. Измерив тело убитого, мы увидим, что он был ниже дригмига, как минимум, на целых двадцать мирлюнгов. – С этими словами я указал на укрытое черным полотном тело фрисканда Цисарта.

– Ну и что? – Обвинитель хмыкнул. – При чем тут рост подсудимого? Какая нам разница – был он выше Цисарта или ниже? Когда его приговорят к смерти, палач легко устранит эту разницу.

В ответ на эту грубую шутку среди зрителей раздались одобрительные смешки. Глюмдальклич же побледнела и крепко сжала руки.

– Тот, кто притащил тело на лужайку, был ниже фрисканда, – объяснил я, оставляя шутку без внимания. – Поэтому носки сапог убитого запачкались травяной зеленью. Он цеплялся ногами, пока убийца нес его к месту преступления. Если бы его нес на себе дригмиг Бедари, сапоги Цисарта остались бы чистыми.

После этих слов в зале воцарилось полное молчание. Прокурор, нахмурившись, смотрел в пол. Монарх пребывал в глубоком раздумье.

Наконец он ударил скипетром в пол и сказал:

– Речь Грильдрига убедительна, следует это признать. Я склоняюсь к тому, чтобы признать дригмига Бедари невиновным в убийстве фрисканда Цисарта.

Я облегченно вздохнул, Глюмдальклич с радостной улыбкой прижала руки к груди, а юноша уже готов был покинуть свое место за барьером. Но тут обвинитель вскинул голову. Он явно не собирался сдаваться – тем более какой-то козявке!

– Ваше величество, – сказал прокурор сухо. – Я тоже готов признать убедительными слова, сказанные этим существом, Грильдригом. Но отпустить обвиняемого на основании только этих слов и оправдать его мы можем в одном лишь случае: если госпожа защитница и ее помощник назовут нам истинного преступника. Таков закон. Убитый из судебной палаты должен быть отнесен на кладбище. Это возможно лишь в случае осуждения убийцы.

Что ж, я был готов к этому разговору. В ответ на вопросительный взгляд короля я произнес:

– Я попробую назвать имя истинного преступника. По моим предположениям, он тоже находится здесь, в судебной палате. – И, не обращая внимания на внезапно поднявшийся ропот, продолжил: – Ваше величество, мы знаем о преступнике не так мало. Во-первых, он должен был знать о ссоре дригмига Бедари и фрисканда Цисарта.

Король кивнул.

– Во-вторых, – сказал я, заложив руки за спину и прохаживаясь между шпагой и кубком, – он должен был знать и о примирении фрисканда и дригмига. И наконец, в-третьих, как я уже замечал, он должен был быть ниже ростом, чем убитый Цисарт. Таковыми, – я остановился на краю стола и повернулся к группе молодых гвардейцев, державшихся чуть в стороне от остальной публики, – таковыми являются присутствующие здесь господа Тизарт, Зитери и Даргири.

Не ожидавшие этого молодые люди уставились на меня.

– Да-да, – сказал я, повернувшись к королю, – они были свидетелями ссоры между Бедари и Цисартом. Они же знали и о примирении. И, обратите внимание, ваше величество, все они – невысоки ростом, ниже и Цисарта, и Бедари.

Обвинитель не мог удержаться от саркастического замечания:

– Надеюсь, ты не считаешь убийцами всех троих?

Я пожал плечами.

– Разумеется, нет. Но одного из них – безусловно.

– Кого же? – спросил обвинитель.

– Это мы сейчас выясним, – пообещал я. – На ваших глазах. Дело в том, что, когда дригмиг Бедари вбежал в нашу комнату, за несколько минут до ареста, я обратил внимание на его правую руку. Она была испачкана кровью. В то же время на ней не было никаких ран или царапин. Он сказал, что испачкал руку в крови, когда схватился за шпагу, торчавшую в ране убитого.

– Совершенно верно! – воскликнул прокурор. – Подсудимый всадил шпагу в спину фрисканда Цисарта, брызнувшая кровь запачкала ему руку!

– Как вы себе это представляете? – осведомился я у обвинителя. – Вот она, шпага. Рука прикрыта гардой. Кровь – даже если допустить, что какие-то капли могли достичь оружия, – оказалась бы на гарде. Но ее там не было! Гарда была чиста! А на рукоятке имеются следы крови. Той самой, о которую выпачкал руку дригмиг Бедари. Что же это за кровь?

– В самом деле, что же это за кровь? – насмешливо повторил обвинитель.

Я подошел к шпаге, похлопал, словно в раздумье, по массивной гарде, затем склонился над рукояткой. Ощупал заусенец, на который обратил внимание еще накануне.

– Господин Бедари, – обратился я к арестованному, – покажите мне, пожалуйста, правую руку.

Я рисковал, но другого выхода не было. Бедари удивленно посмотрел на меня, перевел взгляд на брибдинга. Его величество сделал разрешительный жест. Бедари поднял руку и повернул ее ладонью ко мне. Я облегченно вздохнул.

Как я и надеялся, в основании его указательного пальца была вполне заметная и достаточно старая мозоль.

Я повернулся к королю, который, приставив руку к правому уху, внимательно меня слушал.

– Ваше величество! – сказал я так громко, как только мог. – На рукоятке шпаги дригмига Бедари имеется небольшой заусенец. Сам дригмиг не замечал его, потому что у него на руке в соответствующем месте образовалась мозоль. Но убийца, торопливо сжав шпагу, поранил себе руку. Вот чья кровь испачкала рукоятку – а затем и руку дригмига. Ваше величество, я говорил вам, что убийцу следует искать среди трех друзей дригмига Бедари. Так прикажите дригмигу Тизарту, гвардейцу Зитери и пажу Даргири снять правые перчатки! И тогда мы увидим настоящего убийцу.

По знаку короля указанные три молодых человека вышли на середину зала и сняли перчатки. Я видел, что их лица выражали высшую форму замешательства: они ведь могли чего-то не заметить и сейчас невнимательностью своей навлечь на себя подозрение в ужасном убийстве. Чего именно, они, разумеется, не знали. Во всяком случае, двое из них. Один – убийца – знал наверняка, но ему некуда было деваться.

Тизарт, Зитери и Даргири подняли руки. По рядам присутствовавших в судебной палате пронесся вздох, показавшийся мне порывом штормового ветра.

Руки были чисты. Без царапин, без ссадин. И без мозолей.

Я почувствовал, что почва уходит у меня из-под ног. Все мои предположения оказались ложными. Ни один из тех, кто имел основания и возможность убить Цисарта, не делал этого. И следы – я вспомнил о них лишь сейчас – следы, оставленные убийцею, – не могли быть оставлены тремя этими юношами.