Алексей Борисов - Смоленское направление - 4
Идею вылазки в Южный городок Вячеслав Иванович не поддержал. Да и мало кто на его месте поступил бы иначе. Слишком иррационально всё выглядело. Посему, сменив костюм на просторный пятнистый комбинезон, я вырулил из-под деревьев и, не дожидаясь, пока танкетки закончат приготовления, рванул к Кононову. Проскочив предместья Жабинки, и выехав на Варшавское шоссе, мне пришлось задержаться на мосту. Всю ширину, от перил до перил заняли беженцы. Люди шли нескончаемой толпой. Кто на телеге, придерживая и без того понуро шагающую лошадь, кто катя рядом с собой велосипед с навешенными на него узлами, иные сами запряжённые в двухколёсные тележки, а кто-то и вовсе без всего таща на себе детей. Я всё время удивлялся, как умудрялись регулировщики обеспечивать двухстороннее движение в таких местах и наконец, увидел. Стоящий на другом конце моста караульный в белой милицейской форме, выбрав момент, когда лошадь с телегой была в паре метров от начала моста, схватил её под уздцы, заворачивая вбок, и выстрелил в воздух. Тут же по его команде, отсекая толпу, за ним выстроились ещё трое, выставив перед собой винтовки со штыками наперевес. Люди на секунду отпрянули и, не успев по инерции продавить хлипкий заслон, попятились вправо, по движению телеги освобождая шаг за шагом, участок дороги, куда с небольшим интервалом постреливал милиционер. Не направь он движение немного в сторону, задние непременно бы потеснили толпу вперёд, прямо на штыки. Оставшиеся на мосту прибавили ходу и буквально через минуту, непрерывно сигналя, я смог тронуться дальше. Документы у меня не проверяли, каждая лишняя секунда была на счету и, по мнению караульных, если на восток убегали, то на запад ехали воевать. Где-то метров через двести, возле вытянувшейся параллельно дороги берёзовой рощи показался хвост людской очереди, и разбитая колонна из обгоревших грузовиков. Техника была буквально разбросана по обочинам, как вывалившаяся из мешка картошка: поближе - гуще, подальше - реже; словно машины старались покинуть пыльную ленту шоссе и найти укрытие в тени деревьев, да не успели. Особенно обидно было смотреть на брошенные тягачи. Их было всего два, и они замерли, один наскочил на другого, дымя жидкой струйкой дыма. Рядом со съехавшей в кювет полуторкой стоял красноармеец с сигнальными флажками и танкист в характерном шлеме, сдвинутым на затылок. А недалеко, шагах в десяти за ними, находилось до полувзвода бойцов во главе с командиром, отводящих в сторону появлявшихся в толпе беженцев красноармейцев. Их набралось с полсотни, без оружия, кто в форме, кто уже успевший частично переодеться, заменив пилотку картузом, а гимнастёрку на рубаху или пиджак. Попадались и полураздетые. Некоторые из них, безусловно, являлись дезертирами, они даже держались обособленно, но большинство старалось быть поближе к бойцам с винтовками, тем самым показывая, что здесь и без оружия они оказались, волей случая. Что-то в фигуре командира показалось знакомым и, когда мне приказали остановиться, я узнал в нём воентехника первого ранга Жукова. Выскочив из машины, я сразу же направился к нему.
- Николай Игнатович, какими судьбами?
- Товарищ инженер? - удивлённо произнёс Жуков, - вот уж не гадал вас увидеть снова. Это я должен спросить, какими судьбами? Навели вы у нас со своими рациями шороха, да пропали. Во что это вы вырядились, как пограничник какой-то?
- А вы думаете, что в брюках на подтяжках и с галстуком в красный горох я выглядел бы естественнее? Но вы почти угадали. Я направляюсь в 132-й отдельный конвойный батальон. Вот предписание.
- Думаю, сейчас это будет затруднительно. Город занят противником, товарищ военинженер второго ранга, - прочтя документ, где было указано моё звание, ответил Жуков.
- Прискорбно, кстати, а вы чем здесь занимаетесь?
- Сводную роту к четырнадцати часам должен сформировать. Признаюсь, думал, машина оружие привезла. У нас же склад вооружения с первых минут разнесло. Люди с одним сапогом попадаются, да вы сами видите. Простите, может и не ко времени вопрос, но вы не знаете, как там женщины наши? Вы же были в курсе событий.
- Ольга с детьми на семичасовом поезде уехала в Минск. А по поводу оружия, могу подсобить. У меня в прицепе крупнокалиберный пулемёт и противотанковые ружья, только боеприпасами не очень богат. Для пробных стрельб готовили, а тут…
- Хоть одна хорошая новость, - вздохнул Жуков. - Вы говорите противотанковые? Это наподобие польских ружей Марошека?
- Где-то так. Но есть Николай Игнатович одно условие, я должен присутствовать на боевых испытаниях.
- Вижу. Тут написано про присутствие представителя завода и предоставления личного состава. Только у меня здесь нет артиллеристов, 6-я стрелковая дивизия в основном. Вчерашние призывники, им бы из винтовки стрелять научиться, хотя… Фарбер, - окликнул коренастого старшину Жуков, - веди ко мне последних пятерых, которые без документов. Тут некоторые лётчиками себя называют, думают, в тыл сейчас направят, могу и этих отдать.
Пятёрка красноармейцев, приведённых старшиной, действительно была артиллеристами. Технические характеристики семидесяти шести миллиметровой пушки образца двадцать седьмого года выдали назубок, как отче наш. Они же указали ещё на пятерых, к их ремеслу отношения не имеющих, но надёжных и где-то спустя полчаса, весь десяток имел представление, как снаряжать ружьё, как из него целится и какая после выстрела отдача в плечо. Но последнее не сильно расстроила бронебойщиков. Наглядный результат после стрельбы по сгоревшему тягачу внушал не только уважение к оружию, а ещё придавал толику уверенности. Ведь обладая ружьём, способным поражать самую грозную силу противника - танки, кажется, что враг не так и силён. В итоге у нас с Жуковым произошёл плодотворный обмен. Я оставлял в его распоряжении крупнокалиберный пулемёт ДШК на колёсном станке с десятью лентами, а он мне бойцов для боевых испытаний. Разместив личный состав в кузове, по указке старшины, я свернул через двести метров от разбитой полуторки влево, и уже по грунтовке направился в Ракитницы, к Кононову.
***Солнце пробилось сквозь чадящую дымовую завесу, когда смолкли последние выстрелы. Над деревьями, у самых верхушек крон, вдруг образовался разрыв, и яркий луч медленно пополз по искореженным силуэтам вражеских машин, отбрасывая мрачную тень от поверженных монстров. Кругом посветлело, подсолнухи, росшие вопреки всему, не иначе, как от случайной семечки, согнули свои шеи, уставившись в землю, будто ждали, что солнце вот-вот доберётся до них. Очищенная синева неба торжествовала, но спустя минуту, ухнули прикреплённые по бокам танка канистры, и вновь всё заволокло дымом. Красноармейцы этот луч видели считанные минуты, словно из-под полы, но он как символ надежды успел зацепиться за их души. Смогли, прямо как в фильме, без единой потери и лишнего выстрела раздавили врага. А всё началось с того, что к окопам у моста прискакал местный егерь из Бульково, спихнул наземь лежащего поперёк седла связанного человека, и затребовал самого главного командира. Когда же его попросили пояснить, в каком месте он встретился с диверсантами, Кузьмич некоторое время смотрел на карту просто так, ничего не видя. Да, красиво всё прорисовано, Мухавец, так особенно, повторял все данные природой изгибы. Потом егерь начал различать на карте знакомые названия деревень, подписанные каллиграфическим почерком, и тогда произошло нечто неожиданное - топографические обозначения вдруг ожили перед глазами, и он стал с любопытством высматривать нужные дороги, речушки, овраги, всё больше увлекаясь этим. Двухсотметровка как бы перенесла его в Бульково, и Кузьмич будто заново с неподдельным интересом узнавал родные места.