Дмитрий Полковников - Опытный кролик

Новицкий набрал себе человек тридцать, жить которым пришлось, как «большевикам». Поводить строевые занятия, учить уставы и стоять в карауле, охраняя площадку, постепенно наполняемую ящиками с боеприпасами. Готовить ее тоже пришлось полякам в небольшом лесном массиве рядом то ли с хутором, то ли деревней Скверики. Рядом шоссе и железная дорога, так что возить груз туда не составляло проблем.

Где-то недалеко, на юге постоянно слышались выстрелы – там окружной артиллерийский полигон.

Пан Александр с изумлением узнал, как просто у русских обделывать дела и насколько наглым и беспринципным может быть «Арнимов», казалось способный изымать имущество большевиков вагонами. Вот это масштабы!

У двух нянек дитя без глаза. Панов знал, что штаб армии не нес ответственности за снабжение войск. Он планировал потребности. Заявки удовлетворял Наркомат обороны. От Главного интендантского управления в каждой армии находился специально назначенный представитель. Не один, а с подчиненными лично ему разными службами и складами[428].

Благодаря своему «канцелярскому» набору, пишущей машинки и ряду средств, купленных в аптеке, Максим до совершенства довел технологию подделки накладных, вписывая, то, что считал нужным или менял цифры в «правильную» сторону.

Засветить Сашу могла лишь встречная проверка или опытный, в смысле вооруженный хорошей оптикой, взгляд криминалиста.

Но Брест перегружен боеприпасами, и все сходило с рук. К множеству военных складов добавился еще один. Все логично, в состав УРа включались и самостоятельные артиллерийские дивизионы[429], так чего удивляться заявкам на выстрелы к пушке-гаубице.

Недовольной публики не было. Даже среди тех, кто разгружал ящики с грузовиков армейской автобазы. Пан поручик легко установил железный порядок, тут даже красноармейцы ходили с отменной офицерской выправкой.

Сожалел лишь Максим, больше чем полтора боекомплекта он «украсть» не мог. У любого дела существует предел, так и здесь – превышение нормы грозило постановкой склада на особый учет и приезду проверки.

Еще отдушина. По утвержденному штату у Ненашева предусматривалось полторы тысячи бойцов, вот и брал капитан все исходя из существования батальона, как «кастрированной»… тьфу, Саша сбился на жаргон, кадрированной части.

— Вы знаете, что ваша дама работает на ОГПУ? — Новицкий пристально посмотрел на «Арнимова».

— На погранохрану НКВД, — машинально уточнил Максим.

— Даже так? — что-то клацнуло рядом.

— Что вас удивляет? Если хотите судить человека по его друзьям, то знайте – у Иуды они были безупречны.

— Хочу попросить вас быть осторожнее. Последние дни вы плохо выглядите.

— Думаю, не ошибусь, если не стану вам возражать.

Пан Александр умолк. То, что человек работает против Советов не вызывало никаких сомнений. Но чистый прагматизм капитана, постоянно заставлял поляка злиться. Контрразведчик чувствовал себя уязвленным. Почему-то местной обстановкой «Арнимов» владел гораздо лучше, постоянно делая точные и убийственные прогнозы.

Директивы правительства Сикорского предписывали ждать удобного момента. Когда большевики и немцы обескровят другу друга во взаимной бойне, они восстанут и вернут себе все, и даже больше. Тактика, сработавшая на благо Речи Посполитой после Первой Мировой войны, должна повториться и сейчас.

«Арнимов» вздохнул и спросил, как будет выглядеть новое «чудо на Висле», когда армия коммунистов встанет на Одере и Рейне?

— Но вы же сами уверены, что «красных» выбьют из Бреста.

— Ну и что? Они могут отступать хоть до Урала и все равно сломают Гитлеру хребет.

— Вы симпатизируете азиатам?

— Я думаю, что скоро вам придется подружиться с русскими.

— Англия нас предаст? — вырвалось у Новицкого.

— Аккуратнее выбирайте слова. Страна, которую вы назвали лишь маленькое государство с огромным чувством собственного величия! А у Британской империи, над которой не заходит солнце, всегда есть определенные интересы. Ее судьба решится в России. На континенте больше не осталось сил, способных остановить вермахт. И не надо скрипеть зубами. Лучше хмурое лицо друга, чем улыбка врага.

«A friend's frown is better than a foe's smile», машинально перевел Новицкий и поджал губы. Нельзя же быть настолько циничным.

— Не обижайтесь, поручик. «Германизация», «украинизация», «полонизация» хороша для туземцев, живущих где-то далеко. Обыватель, читая газеты, обязан восхищаться солдатами, наконец-то научившими дикарей пользоваться зубной щеткой. А что, правда, что вы считали белорусов в Войске Польском солдатами второго сорта?

— То наша проблема! — поручик выдал вековой убийственный аргумент.

— От можа до можа? Как эти? — Ненашев щелкнул каблуками, поднял правую руку вверх с распрямленной ладонью под выверенным углом в сорок пять градусов. Сокрушенно посмотрел и пробормотал «Mit Adolf Hitler in ein neues Europa!»[430] Затем брезгливо стряхнул, иронично посмотрел на поручика.

— Что вы себе позволяете?

— Да нет, все гадаю, почему вас там нет.

Поручик сжал губы, вспоминая, как по Варшаве ходили длинные колонны люди с плакатами Морской колониальной лиги «Почему нас там нет?», требуя доли в африканских колониях у Англии, Франции и Португалии[431]. Как им хотелось дешевого сырья и слуг с далекого континента.

А Саша наугад открыл ящик с выстрелом и помрачнел.

Следственная группа, в которую входил майор Панов, загрузившись в БТР, выехала на место происшествия. Подрыв группы инженерной разведки. Пять «двухсотых», двух из которых пришлось собирать почти в ведро.

Результат работы «бомбы» из 152-мм осколочно-фугасного снаряда. Взрыватель искали долго, пока не нашли на дереве кусок полиэтилена вместе с остатками электроники. Заряд находился в луже, а обычная пластиковая бутылка обеспечивала герметичность подрывного механизма, не мешая прохождению радиоволн.

Вот такой боеприпас рассматривал Максим.

— Пан Александр, представьте, что будет, если такая штука взорвется на спиртозаводе в Бресте?

— Решились на диверсию против Советов?

— Зачем другим оккупантам пить вашу водку?

— Неужели узнали дату?

— Даже время. Двадцать второго, три пятнадцать по берлинскому времени.

— Три часа пятнадцать минут? — Новицкого поразила не дата, а точность, вплоть до минуты.

— Что вас удивляет? Хотите пари?

Поляк просветлел и улыбнулся, вот оно!

Событие, которое униженная Речь Посполитая ждет почти два года. Две главные силы зла сойдутся в смертельной битве, истребят друг друга, а они потом…