Владимир Корн - То, что действительно важно
Что-то я не на шутку разумничался, мое ли это дело. У Мухорки сбрую поправить нужно у шорника, к кузнецу еще наведаться. Вот это твое, Артуа и твои печали. Ты еще к герцогу заявись, да посоветуй ему за жизнь да за политику. Скажи, так мол и так, знаю я такие мудрости… Глядишь, и место главного визиря тебе по праву отойдет.
Эйсендер открылся нашему взору как-то сразу, без всякого перехода. Мы ехали густой дубравой и вдруг, за очередным поворотом дороги, предстал город, во всей своей красе.
И он действительно был красив какой-то необычной своеобразной красотой.
Наверное, из-за своей интересной архитектуры, не похожей на те, что я когда-либо видел. Сравнивать с чем-либо трудно, но больше всего это походило на романский стиль. Вот только всяким там росписям и рельефам уделили здесь значительно больше внимания. И естественно, центральной его частью была немалая цитадель, выглядевшая замком, что и была резиденцией герцога.
Замок возвышался над остальным городом и все подходы к нему были засажены деревьями, ярко цветущими в эту пору года.
Наверное, единственное, в чем были схожи две столицы, Дрондер и Эйсендер, так это обилием пышной зелени, в которой утопали оба города.
Я взглянул на Лиойю, выглядывавшую из-под полога тента, покрывающего повозку, в которой ехала и Верина, и она ответила мне робкой улыбкой. Что-то ты совсем дошла девочка, бледная копия сама себе.
Скоро, скоро все будет ясно. Нет хуже, чем неопределенность, особенно в таких делах. Ты уж потерпи еще немного. Я очень за тебя переживаю солнышко, и мне не совсем понятно, Верина ли предлог того, что тебя везут в Эйсендер. Или дело обстоит наоборот, ты едешь туда, потому что здоровье герцога, отца Жюстина тает прямо на глазах окружающих его людей. И Верина последняя надежда любящего сына. Или сошлись оба обстоятельства.
Мы остановились в доме одного хорошего знакомого Горднера, место в котором нашлось для всех. Прибыли мы под вечер и Верина со своей внучкой, в сопровождении барона сразу же отправились во дворец герцога.
Хозяин дома, конечно же, дворянин, кто же еще, но, как я понял, он активно заминался торговлей промышленными изделиями, изготовленными в герцогстве. Догадаться об этом было не сложно, да и первый же разговор с одним из его слуг только подтвердил это.
Агнальские горы полны всевозможных полезных ископаемых, герцогство располагается в самом центре этих гор. Так что само собой разумеется, промышленность здесь была очень развита.
В этом я сам смог убедиться, прогулявшись на следующий день по городу в компании Крижона и Тибора. Мы заглядывали в лавки и мои спутники только тихо присвистывали, узнав цены только на то или иное, сравнивая их с имперскими. А вот продукты стоили здесь несколько дороже, по сравнению с той же Империей. Вероятно из-за того, что было меньше плодородных земель. Что и не мудрено, учитывая расположение герцогства.
Поскольку никаких указаний от Горднера мы не получали, то отдали осмотру Эйсендера чуть ли не весь день. Интересный город, ничего подобного в Империи я не видел. Все здесь было подчинено главному: удобству в обороне. Но и об своих удобствах жители столицы не забывали, хватало и кабачков, и таверн. Разве что местное пиво моих спутников не впечатлило. Мне самому об этом судить трудно, здесь, как специалист, я попросту умываю руки. Выпить кружечку холодного пива намаявшись на жаре очень приятно, но чтобы многими литрами или приближаясь к местным реалиям кводрами, это уже к другому. К тому же Тибору например, у него две стремящиеся к бесконечности особенности организма, желудок и язык. Потому что молчит он только во сне, а пива может выпить бочку.
Вечером меня нашел Горднер и поинтересовался состоянием карманов относительно бренчащих в них монет. Слегка они бренчат, господин барон, еле-еле, совсем чуть-чуть. Мало того что поиздержался, обеспечивая Жюстину пропитание, кров и лечение, так еще оказалось, что содержание в имперских застенках платное, благодаря стражникам Кергента, облегчивших мой кошелек.
Вслух же сказал, что осталась одна золотая крона и горсточка меди, которую здесь и за деньги то считать нельзя.
В ответ я получил еще один золотой и настоятельную рекомендацию приобрести завтра с утра приличный наряд, поскольку после обеда меня желают видеть во дворце.
Сказать по правде, что вроде этого я и ожидал. Нет, конечно, не того, что меня вызовут под светлые очи наследника, а благодарности, благодарности от Жюстина.
Жюстин не выглядел человеком, что забывает сделанное ему добро на следующий же день. Все-таки я ему сумел помочь, хотя и получилось, что бросил его не в самый подходящий момент, благо все так удачно закончилось.
Жюстин вполне мог передать кошель через Горднера, но если он решил лично выразить свою благодарность, ничего не имею против. Интересно же, черт возьми, побывать в настоящем дворце, хотя никогда и не мечтал об этом. Тем более что музеев подобного толка хватает и у нас. Конечно, одно дело музей, и совсем другое дворец, в котором живут настоящие правители страны, пусть и не самой огромной.
Когда мы с Горднером в указанное время прибыли во дворец, выглядевший больше всего неприступным бастионом, нас уже ждали. Вернее ждали только меня, поскольку Горднер остался на месте.
Вот только повели меня не во внутренние покои, а в сад, самый настоящий сад, яркий и цветущий.
Я, в сопровождении двух человек, выглядевшими переодетыми в лакейский наряд бывалыми воинами, проследовал еще за одним, точно уж лакеем, пусть и раздувшимся от собственной важности. Обычай видимо у них такой, решил я. Мы прошли дорожкой сада, выложенной такими же красноватыми плитками, как и все здешние дороги, перешли через мостик, перекинутый через цветущую лилиями воду, и попали на небольшой островок.
В беседке, спрятанной среди густых зарослей, полулежал в кресле пожилой человек, с первого взгляда на которого было ясно, что жить ему осталось недолго. Бледное лицо, заострившийся нос, впалые щеки и сухие бесцветные губы…
Вот только глаза его темного цвета резко диссонировали со всем остальным обликом.
Яркие, живые и ничуть не выцветшие от времени. Да и не должен он быть глубоким стариком, совсем не должен.
Видимо прав был Тибор, рассказывая мне почему-то шепотом, что оказался в его ближайшем окружении человек, добавивший в пищу нечто, после чего герцога еле смогли спасти.
Герцогу помогли принять сидячее положение. Вероятно, что он и сам бы с этим справился, но стоявшие за его спиной люди мгновенно уловили первое же его движение.
Я склонился в поклоне, ниже, ниже, не переломишься, в этом нет ничего позорного.