Мари Польская - С видом на жизнь. Дилогия (СИ)

— Ага! Я еще и брата с собой притащу. Он поверит!

— Тебя довезти до дома?

— Не надо, мам, я живу в общаге, а она почти у метро, так что я быстро доберусь, уж всяко быстрее, чем на машине. Где завтра встречаемся?

— Давай здесь. Я весь день дома, так что, как надумаете, я вас жду.

Он ушел, а я никак не могла прийти в себя. Может быть, Рис прав? Иллюзия иллюзией, но ведь они — живые люди! Со своими мечтами и надеждами, любовью и слезами. Они живут не потому, что я так хотела, не потому, что я создала такую иллюзию. Они просто живут и обо мне даже не знают. Имею ли я право убивать их?

Я достала из бара бутылку красного вина и направилась к себе. Устрою поминки в стиле: хоронили тещу, порвали два баяна! Буду песни орать и материться! И провались оно все!

Песни я пела исключительно всенародно любимые, девичьи заплачные: про березу, что не может к дубу перебраться, про утро туманное, про калину, цветущую прямо в поле, у ручья, вот бесстыдница. Когда допевала про колокольчики в лунном сиянии, спустился Рис, и мне показалось, он или спал до этого или плакал. А может, плакал оттого, что спать я ему точно не даю. На сердце даже как‑то потеплело. Эк я его после его‑то зажигательных речей!

— Вета, может тебе хватит на сегодня пить? — спросил он, покосившись красным глазом на пустую бутылку.

— А что, у вас еще что‑нибудь есть? — ответила я в лучших традициях еврейского толстого медведя.

Он осуждающе покачал головой.

— Тогда — танцы! — провозгласила я, соорудила из платка юбку, быстро стянув из под нее брюки, потом завязала кофточку узлом выше пупка и запела что‑то в моем представлении близкое к восточному.

Под такие мелодии я попыталась исполнить пьяный танец живота. Напоследок меня так раскрутило, что, наверное, упади я сейчас, вопрос об этом мире отпал бы сам собою. Но Рис легко подхватил меня на руки и понес в мою комнату. Он попытался меня уложить в кровать. Не тут‑то было! Вино требовnbsp; Успеем — не успеем…

&ало немедленного выхода. Я бросилась в туалет, где и просидела следующий час, пытаясь прийти в себя. Наконец Рис выловил меня на кафеле ванной и засунул под душ, предварительно сняв с меня импровизированные восточные наряды. Я еще пыталась сопротивляться такой наглости, а потом… провал.

Проснулась я совершенно раздетой и у Риса в комнате, в его, кстати, очень мягкой и уютной, кровати. Это ужеnbsp; — Высоко над землей, — махнула я руку в небо за окном. nbsp;

интересно! Я попыталась вспомнить подробности вчерашнего вечера, но получилось из рук вон плохо. Благо еще, что я тут одна! Только появилась эта мысль, как дверь открылась.

— Ну что, дебоширка и пьяница, проснулась? — явно намереваясь читать мне нотации начал Рис.

nbsp; — Куда я уехал, когда первый раз не вернулся вечером домой?

— Ты мне рассольчику принес? — с совершенно невинным видом поинтересовалась я. Он растерялся. Да, чтобы такого матерого… растерять! Это я хорошо, видимо, вчера потрудилась. Что ж: один — один.

— Вообще‑то я тебе одежду принес…

Упс… Это ж он меня вчера раздевал. Память подбросила новые факты: был еще и душ. А что было еще? Он от души рассмеялся:

— Не переживай за свою девичью честь!

— Неужели я так откровенно пугаюсь?

— У тебя все на лбу написано! Вставай давай, одевайся! Сегодня твои сыновья обещались приехать. И вообще, нам нужно поговорить…

Я вздохнула. Да уж, поговорить есть о чем! Но неохота… Жуть! Просто не могу я сейчас что‑то обсуждать. Мне нечего сказать. Готова ли я убить мир? Да! Он же мои иллюзии… Или мне все‑таки жаль ту соседскую десятилетнюю девочку? Она, кстати, такая милая и очень умная.

Я вздохнула, приняла из рук Риса рубашку и сарафан, дождалась, пока он выйдет, и поплелась в ванную, расправлять складки на своей помятой физиономии.

Вообще‑то Рис прав: необходимо принимать решение. Если уж я не могу убить этот мир, нужно устраивать свою судьбу. Не буду же я все время сидеть в этом чудном домике, пить вино и жалеть себя. Если я все‑таки хочу вернуться, нужно просто… убить себя, закрыть глаза на все и упокоиться с миром, чтобы воскреснуть в другой иллюзии. И вот там я не дам себя так запутать. Я ни к кому привязываться не стану, чтобы потом не жалеть ни их, ни себя. Я буду искать выход…

Последняя мысль так меня вдохновила, что я решилась на отчаянный шаг: я сделаю это сегодня, после встречи с моими сыновьями. Вот только распространяться об этом не буду. И еще надо придумать способ самоубийства.

С такой мыслью я оделась и выползла из ванной, лоб в лоб столкнувшись с испуганным Рисом.

— Ты не отвечала… Я несколько раз тебя звал…

— Прости, я задумалась.

Он как‑то странно посмотрел на меня, но ничего не сказал. Мы спустились вниз и сели завтракать.

— Вета, я ведь не шутил вчера, когда говорил, что хочу, чтобы ты стала моей женой… — вставил он между бутербродом с сыром и яичницей.

— Рис, я не думаю, что это лучшая идея, — до бутерброда я просто еще не дошла, так что рано мне думать о супружестве.

— Почему? — он искренне удивился.

— Понимаешь, я вообще‑то невеста…

— Или жена, сбежавшая от мужа в другой мир?

— Это была иллюзия. На самом деле, он другой.

— Твои иллюзии — производные твоего подсознания. Ты была не уверена в Астелиате, боялась его, думала, что он может отомстить, вот это и случилось…

— А ты?

— А я тобою же и придуман, чтобы заботиться о тебе, пока ты здесь.

— И лучшего варианта, кроме как женитьба нет? — возможно, я спросила чересчур резко.

Он посмурнел и закончил:

— Просто ты мне очень нравишься.

— И это ты понял после моего вчерашнего дебоша?

— А ты была вполне ничего, — он вдруг ехидно улыбнулся. — А под душем так вообще — красавица. И потом, ты спала со мною всю ночь, значит, как порядочный человек, я должен на тебе жениться.

— Да ты что? — притворно удивилась я. — А я думала, что была одна, по крайней мере, памяти о первой нашей ночи у меня не сохранилось. Если так будет продолжаться…

Скрип его зубов остановил поток моих изречений. Тут даже счет не надо открывать, чтобы понять, кто выиграл.

— Хорошо, я согласна, — тихо сказала вдруг я, понимая, что сейчас лучше его вообще не злить. — И… Прости…

Он изумленно посмотрел на меня, будто не веря в такую легкую победу:

— Я просто хочу дать тебе смысл жизни, дать возможность любить и быть любимой… А вдруг у нас с тобой будет ребенок?

Я криво усмехнулась, но ничего не ответила. Странный он человек, думающий только о себе. Он спокойно умрет в своей кровати, я умру от старости, а ребенок только — только начнет жить и мне будет куда тяжелее убивать его мир, тот мир, который будет лет через тридцать — сорок. Я еще раз уверилась в правильности своего выбора. Как же лучше себя убить? Оружие! Конечно! У него в кабинете его горы! Откуда он вчера притащил пистолет? Правильно, из кабинета. Значит нужно только дождаться, пока Рис уедет, и забраться туда. Потом оружие спрячу и встречусь с сыновьями. А вечером, укрывшись в своей комнате, спокойно продырявлю себе голову.