Александр Чернов - Одиссея Варяга

На стол передо мной лег еще один листок, по состоянию близнец первого. Но на нем кроме схемы оружия, были еще и карандашные изометрические изображения отдельных деталей, патрона, штыка, магазина… Пока я всматривался в этот набросок, Банщиков подошел к двери и со словами, "Сидите, сидите, я только чаю попрошу, и вернусь", вышел из кабинета.

Те несколько минут, пока его не было, а я оставался один на один с этим помятым листком бумаги, перевернули во мне все… Это, несомненно, была автоматическая винтовка. Но ничего подобного я никогда не видел и даже не представлял себе! Красота и гармоничность линий, завораживающая новизна форм деталей, автоматики… И сколько тут штамповки! Это оружие можно делать тысячами! Десятками тысяч… Это было чудо! Просто чудо…

Когда Банщиков вернулся, я, как он мне рассказал позже, сидел столбом с абсолютно сумасшедшими глазами, и очнулся лишь после того, как он взял меня за руку.

– Господи… Кто это нарисовал, Михаил Лаврентьевич? Если это работает… Это либо сумасшедший, либо гений… Но второе – скорее. У кого же это срисовали наши разведчики? И… И все, что мы сейчас делаем, это… Это просто не сравнимо.

– Этого человека сейчас нет среди живых. Остался лишь один такой рисунок. И он может сделать нашу армию непобедимой. Если Вы возьметесь…

– Я! Мне разрешается ЭТО взять с собой? Я могу попытаться сделать ЭТО?

– И не только. Скоро я получу для вас эскиз ручного пулемета на основе этой конструкции, а еще пулемета под винтовочный трехлинейный патрон с металлической лентой. Что в принципе, как Вы понимаете, позволяет создать технологически и технически единую систему пехотного стрелкового оружия. Государь намерен поручить именно Вам доработку конструкции и организацию работы по запуску в серийное производство этой линейки автоматического оружия.

Но сначала, я прошу Вас, нам срочно нужны Маузеры. Вот вам мои карточки. Буду нужен – ваш в любой час дня и ночи. А сейчас давайте чайку попьем, а то что-то в горле пересохло. На службу вас так же отвезут…

После чая, вкус которого я даже не почувствовал, я спросил Банщикова:

– Простите, Михаил Лаврентьевич, может, я пройдусь, а?

– Э, нет… Только после того, как ЭТО будет закрыто в вашем сейфе. Пойдемте я вас провожу. И… действительно очень рад знакомству! Не обижаетесь, что вывалив все это на вас, рушу ваши задумки про автоматическую трехлинейку?

– Я оружейник… Как таким можно обидеть? Хотя вопросов у меня по схеме и отдельным деталям пока больше чем ответов… И никого ведь не спросишь!

– А вы запишите и отдайте мне, мало ли что, один мой знакомый за границей на разных заводах бывал, может, что и подскажет. Договорились? И рапорт по людям, мастерским и деньгам подавайте с прицелом на эту конструкцию, буду ждать завтра. Времени на раскачку у нас совсем нет. Если не возражаете, совет: сажайте на Маузер кого нибудь из Ваших умельцев, хоть молодого Дегтярева, а сами занимайтесь автоматом. Давайте будем так новое оружие называть.

– Дегтярева?

– Ну, да. Василия Алексеевича. Вам ведь Николай Михайлович Филатов его работу уже показывал? Он сейчас в опытной мастерской Ораниенбаумского оружейного полигона трудится?

– Нет, признаться, не припомню…

– Да? Ну, так Вы выкройте минутку, посмотрите. Руки, глаз и голова у этого юноши дорогого стоят. Оружейник от Бога. Не ошибетесь! Ну, всего Вам доброго, до встречи!

Вот при таких необычных обстоятельствах и состоялось мое знакомство с человеком удивительной судьбы Михаилом Лаврентьевичем Банщиковым. Тогда я, и так уже сверх меры перегруженный важнейшей и неожиданной информацией, постеснялся спросить как и откуда стало известно ему о выдающихся способностях и таланте Василия Алексеевича, в то время молодого и практически никому за рамками нашего цехового мирка не известного слесаря-оружейника…

Карета катила по Невскому. Солнце весело припекало через стекло. Но я не видел ни набухающих на деревьях молодых почек, ни смеющихся стаек гимназисток. Я не слышал ни цокота копыт, ни криков мальчишек – газетчиков… В висках шумело, а сердце колотилось так в первый и в последний раз в моей жизни. В тот день… В тот волшебный весенний день, когда я впервые увидел рисунок будущего "русского автомата"…

Владивосток, Японское море, Тихий океан. Весна 1904 года.

Весной 1904 года во Владивостоке было жарко. В плане погоды тут скорее было прохладно, а вот в смысле занятости…

Приход "Варяга" с прицепом и новоявленым командующим встряхнул город от самого городского дна – на городские увеселительные заведения пролился самый настоящий золотой душ – до самого верха: капитаны первого ранга и адмиралы забыли, что такое нормальный сон, примерно в той же степени, что и жрицы любви.

Типичным примером стиля руководства Руднева мог послужить случай с бароном Гревеницем…

– Доброе утро, господа. Рад вас приветствовать. Не скажу, что все прошедшие события мне нравятся, но что имеем, то имеем. Я вас собрал ради того, чтобы совместно обсудить, как мы будем поступать дальше. Задача крейсерского отряда проста, как лом – всемерно мешать японцам перебрасывать войска на материк. Предыдущие два выхода этому ничуть не способствовали. Погодите, Александр Федорович. – Остановил взмахом руки уже начавшего привставать Стеммана Руднев. – Я никого не обвиняю, просто констатирую факт. Перед тем, как приступить к обсуждению, несколько новостей. Я забираю у вас несколько офицеров в формирующийся бронедивизион…

На раздавшееся недовольное ворчание и возгласы, что, мол, сухопутных бездельников и без того хватает, а в море идти некому, Руднев ответил:

– Нет, господа, это не обсуждается. Что касается нехватки кадров – большинство офицеров из штаба эскадры как раз и заполнят вакансии на кораблях. Перебирать бумажки и грамотный матрос может, посмотрим, умеют ли они что-нибудь еще. Но бронепоезда – дело совершенно новое и неизведанное, так что там нужны люди думающие и инициативные. Больше всего я ограблю вас, Евгений Александрович, – обратился контр-адмирал к командиру "Рюрика" Трусову, – Ваш крейсер все равно ремонтировать не меньше месяца при здешних мощностях, так что артиллерийского офицера я у вас заберу. На его место или кого-то из офицеров с других крейсеров, или, может, пришлют кого-нибудь со стороны. Это уж как в Петербурге решат.

Флагманским артиллеристом отряда назначается лейтенант барон Гревениц.

Дальше. Крейсера придется серьезно модернизировать, это уж я на собственной шкуре почувствовал. Противоосколочная защита, довооружение имеющимися в наличии орудиями за счет противоминных пугачей, добронирование. Это все порт потянет, хоть и не сразу. Вот мои предварительные наброски. Прошу высказываться…