Фантастика 2026-141 - Сергей Витальевич Карелин
После этого маленького вопроса у Славы сорвало крышу. Он оскалился, тяжело задышал и бросился в бой с тенью. То есть с грушей. Мутузил ее, обрушивая град прямых и боковых ударов, работал корпусом, шумно выдыхал. Снаряд дрожал под моими руками, заставляя напрягать все мышцы тела, чтобы устоять на месте. Через полторы минуты, отведенные для ударов, у меня заныли перенапрягшиеся икры. Но это была приятная боль.
— Ямэ! — гаркнул Тренер. Интересно, как его на самом деле зовут? — Меняемся!
— Ладно… Ладно… — задумчиво тянул Слава, проходя мимо меня с той стороны снаряда. — Держать удар умеешь. Посмотрим, как ты бьешься, если у противника нет глаз, которые можно выдавить.
Значит, не забыл наш первый спарринг на ринге две недели назад. Он мне тогда плечо вывихнул, а я ему чуть глаз не выдавил. Тренер перехватил мою руку и спас зрение этого идиота.
Я ничего ему не ответил, встав в стойку. Прозвучала команда «Хаджимэ!». Глубоко вдохнул, отчего время будто чуть замедлилось, отвел плечо с согнутой рукой назад. Резко выдохнул и распрямил руку со сжатым кулаком, подворачивая ногу и задействуя корпус.
Пуф! Грубый кожзам груши, набитой песком, больно врезался в костяшки. Отдача прострелила руку, снаряд, подвешенный на цепи, качнулся, передав через себя удар в руки Славы. От силы удара парень не отлетел, конечно, как в кино, но отступил на шаг.
— Вот удар. — Я демонстративно приподнял брови.
— Ничоси… — присвистнула замершая сбоку Лиза.
— Работаем! — в который раз гаркнул Тренер.
Пуф. Пуф-пуф-пуф. Заработала кулаками в перчатках мокрая от пота девушка. Как и я вернулся к своему снаряду, нанося один удар за другим. Сил не жалел, выкладывался на полную, заставляя свое новое тело через боль и усталость усваивать новые для него рефлексы. Левой, левой и мощный хук правой. Менял руки, технику ударов, даже подпрыгивал иногда, чтобы атака прошлась по касательной сверху. Славик с той стороны груши изо всех сил упирался в пол ногами, а руками и плечом — в грушу. Я видел со стороны, как он зажмурился и покраснел от усердия.
— Ямэ! — прозвучала наконец команда.
Мои кулаки уже ныли от боли, костяшки покраснели, а кое-где выступила кровь. Ничего, заживет. А вот попранная гордость Славика — никогда. И это не могло меня не радовать.
Тренировка продолжилась, выжимая из людей соки без остатка. Тренер, как и всегда, был суров и жесток, каким и должен быть настоящий тренер, который стремится сделать своих подопечных сильнее, а не просто деньги отрабатывает.
Кстати, о деньгах. Тренер ни разу не поднимал этот вопрос, но я сегодня захватил немного наличности.
Еще через полчаса в последний раз на сегодня прозвучала команда «Ямэ!». Я был уже насквозь мокрым к этому моменту, но еще ощущал в себе силы продолжать. Это все работа зелья. Эффект пока держался, давая телу время его закрепить усиленными тренировками. Когда все, кроме меня, Лизы и Тренера, ушли в раздевалку, я подошел к зоне свободных весов. Лег на скамью для жима и для начала выжал пустую штангу. Легко пошла. Накинул сразу сорок килограмм сверху. Вот это уже дело…
Будучи алхимиком, я настолько укрепил свое тело зельями, что одной рукой выжимал два с половиной центнера. Мог и больше, но зачем?
А сейчас я начинал практически с нуля. Шестьдесят килограмм. Накинул до семидесяти, и стало совсем хорошо. Так прошелся и по остальным тренажерам, выжимая остатки сил из обновленных мышц.
На секунду заглянул в раздевалку, чтобы взять деньги из одежды. Почти все ушли, только в душе кто-то еще шумел водой. Вернулся в зал и нашел Тренера в его каморке.
— Тренер? — позвал его, отвлекая. Он делал записи в журнал.
Я вроде уже заглядывал в его каморку, но как-то мельком, не приглядывался. Она казалась небольшой и почти ничем не отличалась от остального зала. Такие же желтые, шершавые стены, дощатый и покрытый краской старый пол. Справа — письменный стол, за которым и сидел Тренер, перед ним, вдоль стены, — шкафы и полки со скакалками, перчатками и прочим инвентарем. Слева — раздвинутая ширма, которая отделяла небольшой кусок комнаты. До нее на стенах висели цветные и старые черно-белые фотографии, вырезки из газет. Я решил, что это свидетельства достижений учеников.
— Да, Исаев? — поднял глаза Тренер, отложив маленькие очки в сторону.
Сразу перешел к делу:
— Я хожу к вам уже вторую неделю, но мы еще ни разу не говорили об оплате ваших уроков.
Тренер наклонил голову набок и откинулся на спинку стула, тяжело вздохнув.
— Этот зал раньше принадлежал моему деду, потом отцу, а теперь мне, — заговорил он, помолчав. — Я их дело продолжаю. Подбираю пацанов с улицы, если они хотят. Я их не драться учу, а к жизни готовлю. Там, за стенами, мир, который уже сурово обошелся с ними, и я учу их держать удар, не терять себя и использовать серое вещество в их черепных коробках. Как ты думаешь, сколько у них денег?
Я промолчал, прекрасно зная ответ на своей шкуре. Меня отдали в подмастерья алхимику отнюдь не от хорошей жизни.
— Нисколько, — сжал пальцами столешницу Тренер. — Поэтому платят они, когда могут. И сколько смогут. У меня ко всем такой подход, Исаев.
— Не очень эффективный с точки зрения бизнеса, — честно заметил ему.
— Знаю. Но вся эта мишура меня не волнует. За этих пацанов больше просто некому вступиться.
В ответ я молча кивнул и открыл кошелек, подошел к столу и положил тонкую стопку купюр. Спросил:
— На три месяца хватит?
Не глядя на деньги, Тренер ответил:
— Хватит и на полгода. Если филонить не будешь.
Хмыкнув, я развернулся к выходу из комнаты. Краем глаза заметил спрятанную за ширмой кровать.
Вернулся в раздевалку, сунул в карман куртки похудевший кошелек и разделся догола. Вошел в душевую, наполненную горячим паром и шумом воды, почти на ощупь нашел кран и включил воду. Под горячими струями окаменевшие мышцы мгновенно размякли, и меня окатило волной болезненного удовольствия.
— Уф… — не удалось сдержать стона.
— Эй! Держи себя в руках! — раздался прямо за спиной хрипловатый голос Лизы, и тут же она шепнула мне в ухо: — А то я возьму все в свои руки…
Тонкие пальчики пробежались вдоль позвоночника. Меня аж будто молния пронзила — так это неожиданно произошло. Лизин смех расплескался веселым ручейком.
— Какой ты… — смеялась она от моей реакции. — То сильный и жесткий, то робкий, как школьник. Не скажу, что мне не нравится.
Совладав со своим каменеющим внизу телом, резко обернулся, но в