Симонов Сергей - Цвет сверхдержавы - красный 4 Восхождение. часть 2

— А ТВЭЛы для АЭС на этой линии делать не получится? — спросил Хрущёв. — Вы, вроде, упоминали гибкие ячейки?

—Для ТВЭЛов мы аналогичную линию запроектировали, — ответил Овчинников. — Она даже попроще и покороче. Управляющие ЭВМ можно поначалу использовать те же самые, только программу другую загрузить.

— Вот это да-а... — Первый секретарь замолчал, пытаясь осмыслить новую информацию.

Только сейчас он осознал, что советская наука и производство совершили ещё один невероятный прорыв, в котором синтезировались достижения фундаментальной науки, ядерных технологий, электроники и робототехники последних лет. Опираясь на присланные идеи и концепции, советские ядерщики и электронщики вместе нащупали не только кратчайший путь к ядерному паритету.

Производительность в несколько сотен недорогих малых ядерных зарядов или тепловыделяющих сборок в месяц открывала возможность для реализации ещё одного проекта, о котором никто в кабинете не сказал ни слова. Невысказанные слова повисли в сгустившейся тишине. Первый секретарь на мгновение прикрыл глаза, и перед его мысленным взором одна за другой пронеслись картины возможного будущего. Всё, что не смог реализовать Советский Союз в той, «другой» истории, из-за предательства партийной верхушки, здесь может стать реальным.

Опреснительные станции в пустыне, вокруг которых зеленели поля и фруктовые сады. Северные города, где тепло атома позволит выращивать свежие овощи и фрукты круглый год. Промышленные автоматизированные гиганты, выпускающие миллионными партиями любые товары, для внутреннего потребления и на экспорт.

Купол лунного города, угнездившийся между острых пиков кратера, и стартующие к Земле транспортные корабли. Орбитальное зеркало, согревающее отражённым солнечным светом русский Север. Космическая верфь, висящая в точке Лагранжа между Землёй и Луной, на которой, в гигантской солнечной ротационной печи отливают из метеоритного железа длинный корпус звёздного корабля.

Марс, окутанный лёгкой голубоватой дымкой сгущающейся атмосферы, где в долинах давно пересохших рек снова потекли первые ручьи, зазеленели первые мхи на мёртвых камнях. И три звезды в чёрном небе, что он видел недавно на картинке в одной из книг сына — вытянувшиеся в наклонную изогнутую линию звёзды пояса Ориона.

#Обновление 19.12.2015

Никита Сергеевич тряхнул головой, словно отгоняя наваждение.

— Хорошо! Очень большую работу проделали, товарищи! Владимир Ильич Ленин в своё время сказал: «Коммунизм есть Советская власть, плюс электрификация всей страны». Я, впрочем, считаю, что электрификация — это, скорее, условие для построения социализма, а не коммунизма. Ленинский лозунг — это, конечно, упрощение, рассчитанное на тогдашний уровень грамотности населения. Но этот лозунг несёт в себе правильную идею.

— Так же, как электрификация была условием построения социализма, так и автоматизация производств, наряду с их энергонасыщенностью, станет непременным условием построения коммунизма. Начавшись на опасных и высокотехнологичных производствах, вроде атомных или электронных, автоматизация будет всё шире внедряться в обычной жизни. Постепенно будут отмирать профессии, требующие неквалифицированного труда, примерно так же, как отмерли профессии бурлака, или фонарщика. Другие профессии, сохранившись, трансформируются в нечто совсем иное. Так, например, современный кузнец занимается совсем не тем, чем занимался кузнец 200-300 лет назад.

Он обвёл взглядом собравшихся учёных, хитро улыбнулся и сказал:

— Вы, наверное, сидите сейчас и думаете: «Опять старый дурак пропагандистскую херню несёт...»

Все бурно запротестовали.

— Думаете, думаете! — продолжил, посмеиваясь, Никита Сергеевич. — Только вот, сами не сознаёте, что каждая ваша трудовая победа приближает построение коммунизма. Вот, у Фёдора Яковлевича, на «Маяке», внедрили автоматизированную сборку ядерных зарядов и ТВЭЛов. А это значит, что человеческий фактор больше не влияет на качество и производительность труда, на точность соблюдения технологии производства, на безопасность обращения с ядерными материалами.

— Жизнь и здоровье людей будут сохранены, потому что люди больше не контактируют напрямую с радиоактивными веществами. Ведь никакая защита полностью от радиации не спасает. При этом люди, в отличие от капиталистического общества, не потеряли работу и средства к существованию. Их профессия видоизменилась, их жизнь при этом стала безопаснее и лучше.

— Но очень важно, чтобы опыт автоматизации производства не замыкался в пределах одного предприятия, даже если оно секретное. Необходимо этим опытом делиться, распространять его и всячески пропагандировать. В нашей советской системе, товарищи, я имею в виду — в той, истинно ленинской советской системе, которую мы сейчас возрождаем, очищаем от искажений и злоупотреблений, всё делается для людей. Для того, чтобы их жизнь стала лучше, стала комфортнее и удобнее. Я не говорю — легче и беззаботнее, работать будут все, как и сейчас. Но работать можно по-разному. Можно надрывать все силы и умирать в сорок лет, а можно работать творчески, до глубокой старости. Да и саму старость можно будет отодвинуть. Наши медики над некоторыми такими технологиями работают.

— Да, мы с вами, скорее всего, до торжества коммунизма не доживём. Но мы должны сделать всё, чтобы наши дети и внуки жили при коммунизме. Это вполне реально, товарищи! Нужно лишь встать на правильную дорогу, и идти по ней, не сворачивая. И все вы сейчас, своими свершениями как раз и выводите страну на эту самую правильную дорогу!

— Я в коммунизм верю. Верю искренне! Верю, что с такими соратниками у руля, как все вы, советский народ в итоге коммунизм построит!! И надерёт задницу всем, кто попытается нам помешать!!! — Первый секретарь от души приложил кулаком о столешницу.

Все замерли. В кабинете повисла мёртвая тишина. Никита Сергеевич остановился.

— Эх... занесло меня опять... Простите, товарищи... Сколько я говорил-то? Не два часа? И то ладно...

Собравшиеся в его кабинете учёные вдруг зааплодировали. Не казённо, не по привычке, как обычно, на съездах, конференциях и партсобраниях. Аплодировали искренне, почувствовав, что слова Хрущёва — не дежурная пропаганда. Они шли от сердца, недаром Никита Сергеевич подчеркнул, что его вера в коммунизм, в возможность его построения, искренняя. Они поняли, что именно надежда на лучшее будущее для всех, желание улучшить жизнь для всего народа, не только для членов ЦК и партийной верхушки, ведёт по жизни Первого секретаря.