Алексей Туренко - Крым 2.0 Война

Вот теперь, Ага заулыбался. Он понял.

-Какое оружие могут передать из Ливии?

-Автоматы, гранатометы, взрывчатку.  Насчет ПТУРСов и ПЗРК – не уверен. Покупая их у арабов, никогда не знаешь – выстрелит ли он. Они вполне могут поставить негодный товар.

-А тяжелые пулеметы?

Дернек кивнул.

-Этого добра там навалом. Но зачем? С пулеметом нужно уметь обращаться. Те, что в Германии… Я сомневаюсь, что хоть кто-то сумеет собрать его.

Ага покивал. В глазах проскакивали веселые огоньки.

-Те, из Германии… Они должны выжить? Или хотя бы иметь шанс?

-Не обязательно. Но если такие шансы будут… иногда нужны и живые герои.

-А можно переправить вместе с оружием несколько наших людей? – Осведомился Ага-хан.

-Не знаю точно. Если и удастся, то максимум - человек пять. Я спрошу у Османа.

Дернек испытующе разглядывал размышлявшего собеседника. В Стамбуле они свихнули головы, пытаясь придумать, что-то стоящее. Как поставить «на уши» большой портовый город горсткой необученных дураков, с парой десятков автоматов?  Что они могут? Вломиться на круизный лайнер и перестрелять всех, кого успеют? Пока не подоспеет спецназ. Хорошо, но недостаточно. Им был нужен Армагеддон, а не любительский налет и три десятка трупов. Непонятно почему, Осман был уверен, что сидящий напротив, усмехающийся мужчина разгадает этот ребус. 

Тем временем, Ага-хан, поднялся с места и, извинившись перед гостем прогулялся до рубки. Безразлично взглянув на замершего, как истукан рулевого и продолжающего курить телохранителя, он зашел в свою каюту и через двадцать секунд вышел, неся под мышкой серебристый ноутбук. Подойдя к столу, он открыл его и, подождав пока тот включится, принялся внимательно изучать побережье с помощью спутниковой карты.

Дернек молча ждал. Наконец Ага откинулся и мечтательно полуприкрыв глаза, пробормотал.

-Это будет Генуя… Бедные итальянцы…

Ага-хан стоял у борта, провожая глазами уходивший катер до тех пор, пока он не скрылся за скалой, окаймленной белым прибоем. Задумчиво глядя вслед гостям, он неторопливо и осторожно поглаживал ладонями крошившийся пластик борта. Постояв еще минуту измирский «главком» встряхнулся. Повернувшись к рубке, он гаркнул.

-Хватит прятаться. Выползайте!

За стеклами рубки появилось несколько голов и через несколько секунд на палубу высыпала вся команда. К первоначальной шестерке добавилось еще четверо.

Эти четверо выглядели совсем иначе. Три опасных «хищника», с повадками «профи». Отличная экипировка, ухоженное оружие, с которым явно умели обращаться.  И стоящий в стороне, загорелый и сухой, как мумия, жилистый мужчина, с безразличным выражением темных глаз. Крепкие, потемневшие от загара руки, держали вытертый до белизны автомат, будто не расставались с ним с рождения.

Через минуту, первая шестерка шустро спустила на воду, привязанную к корме надувную лодку. Водрузив на нее извлеченный из трюма лодочный мотор и закрепив его на корме, шестерка полным составом загрузилась в нее. Лодка, раскидывая пену, понеслась в сторону соседнего судна.

Оглядев оставшихся на борту четверых, Ага подозвал к себе «сухого». Следя за шлюпкой, подходящей к соседнему «рыболову», он подождал, пока темноглазый подойдет вплотную.

-Ты слышал, о чем мы говорили?

-Да.

-Когда вернемся в Измир, подбери десяток любителей пострелять из пулемета. Устрой им пробные стрельбы. И еще - десяток рулевых. Из тех, кто отлично управляется с мощным катером. Через три дня покажешь мне шестерых лучших.

-Все будет выполнено, господин. 

«Приходящая в себя» Европа начала подбивать первые итоги. Частично реабилитировавшиеся за недавний позор, военные, записали «в актив» измирский карательный рейд и спешно усиленный заслон, от Греции до Сирии. Усиленный опорными точками Крита и Кипра, он разумеется, не был столь непроницаемым, каким представлял его своему начальству - Ага-хан, а европейские штабы - своему.

Во-первых, патрули отсутствовали у сирийского побережья. После того, как начале десятых годов,  сирийские военные сместили тогдашнего президента и закрывшись от «цивилизованного мира», навели, как умели порядок в стране, они не слишком жаловали «тот мир». Как и он - их. Методы сирийцев по наведению порядка, в Лондоне и Париже называли бесчеловечными. Хотя кое-кто на континенте, в «узком кругу», позволял себе легкие нотки зависти, говоря об отсутствии демократии у этих «несчастных».

Сирийцы хорошо понимали, что терять им нечего. Хорошие отношения с «Западом» уже «не светили». Да и «Запад», уже был не тот. Боеголовку не кинут, а с остальным – можно управиться.

Вопли правозащитников с другого берега? В каком веке они живут? И в какой стране? Заткнуть уши и сделать страшные глаза. Выбор между анархией и диктатурой сделан. По крайней мере, теперь можно было «блюсти лицо». И перестать слушать крики «свободной» прессы. Отсутствие экономических связей и наличие приличного ПВО, а также - российского «вето» в Совбезе, по нынешним временам позволяло много. Как минимум - откровенность. А иногда - и щелчки «по носу» говорливых.

Результатом этой «маленькой холодной войны» стала переориентация сирийской нефти в Израиль. Который без понимания, но с молчаливым одобрением отнесся к происходящему у соседа. Повышенной терпимости евреев сильно способствовали два обстоятельства – полностью и бесповоротно испорченные отношения со всеми арабскими соседями. За исключением сирийцев. И оставившие израильтян на произвол судьбы Штаты. На бившее в набат произраильское лобби нашлась своя управа, в виде единоверцев-банкиров, перед которыми встала дилемма – на что пускать изрядно похудевший доллар. На поддержку собратьев на Синае? Или, на удержание «на плаву» собственных банковских холдингов?

Банкиры, пошумев, поступили по принципу «своя рубашка ближе», не проявляя ненужного пыла в «предбаннике» конгресса.

Оставшийся наедине с десятками миллионами арабов, Израиль, моментально стал глух к стенаниям  «сирийской улицы». И весьма дружен с сирийскими военными. Эти две силы нашли друг в друге недостающую им подпорку. Израильтяне приоткрыли сирийцам свои богатые арсеналы и натаскивали  офицерский состав. А противоположная сторона старательно удерживала собственное население, ненавидящее соседа больше, чем собственную власть. Снизу, конструкцию потихоньку подтачивали, финансируемые египтянами и саудитами, исламисты и борцы, неясно за чьи права. Но, с точки зрения борцов, права имелись только у арабов. С правами евреев, ясности было заметно меньше…