Василий Кононюк - Я меч, я пламя! (Ольга-1)

– Ночуй, мне не жалко. Что-то ты рано сегодня.

– Голова кружится, танцевать не могу. Ростик пропал, второй день уже нету.

– Кабы того горя.

Пришел Женя, притащив с собой списки, в которых было около двадцати фамилий и адресов неблагополучных подростков, подходящих под описание и состоящих на учете, часть из которых уже успела побывать в колонии. Выбрав из них шестерых, чьи адреса были в ближайшей окружности, доложили Илье.

– Женя, с твоим начальством уже договорено, до окончания следствия ты прикреплен к нашей группе. Делайте, товарищи, что хотите, но завтра вы должны определиться и если подозреваемый в городе, арестовать его. В понедельник с утра жду вашего доклада. Петро, ты старший, в помощь вам никого дать не могу, привлекайте участковых и дежурных, у вас есть необходимые полномочия. С транспортом тоже помочь не могу. На задержание вызовете в помощь оперативную группу. Если все поняли, то свободны, идите работайте. Если будет подозреваемый, в понедельник получите отгул, а может и два.

Выйдя из квартиры, где Илья продолжал работать с потерпевшей, Петро только сплюнул со злости. Пошел бы в больницу с дочкой переговорил, та хоть что-то видела, но у дочки нет знакомых, которым она сможет рассказать про доблестного уполномоченного среднего комсостава Илью Шапиро. Ладно, и это надо, хуже бы было наоборот. А Илья начальник неплохой, Петро разных повидать успел за свою недолгую службу.

– Как делить список будем Женя?

– Чего его делить. Я многих в лицо знаю. Большинство сейчас на танцах в парке. Там и дежурных по городу полно. Идем туда, собираем, кого найдем, опрашиваем на месте, а потом определяемся. Если повезет, то завтра загорать пойдем.

– Твоими устами да мед пить.

– Есть у меня еще кое-кто из соседнего двора. Должен он мне, помог я ему в колонию не загреметь.

– Да не будет он тебе стучать.

– А я его и просить о таком не буду. Нет у тебя Петя воображения. – Женя радостно заржал, от придуманной пакости.

– Зато я старушек убалтывать умею. Возьмем соседку на опознание. Она его в лицо видела.

– Лучше бы ты молодушек убалтывать умел Петро.

– Не скажи, со старушек для дела больше пользы. Глаз у них наметанный.

В парке Женя с дежурными милиционерами пошел собирать нужный контингент, а Петро инструктировал соседку.

– Вы сядете на эту лавочку Любовь Ильинична. Ребят будут мимо вас проводить, по одному, вон к той следующей лавке, где мы их опрашивать будем. Как только узнаете того, кого к нам повели, просто встаете и уходите домой, а мы знать будем, что это тот, кого вы во дворе видали.

Пока приготовил все, появился Женя с тремя дежурными и десятком ребят. Он приводил ребят по одному к Петру. Соседка продолжала сидеть. Задав пару вопросов, где был вчера, что делал, ребят отпускали. Третьим Женя привел пацана лет пятнадцати из соседнего двора.

– Антон, вчера у вас квартиру ограбили, а хозяина убили. Возле дома и двора вашего, фраер последнюю неделю крутился, все его видели и ты видел. Мы его все равно возьмем Антон. У меня к тебе одна просьба. Я хочу быть уверен, что я не зря сегодня и завтра жопу рвать буду. Посмотри в этот список. Если он там есть, просто скажи, мне не надо знать кто, мы все равно должны всех проверить. А если нет, то нет, мы пацанов прессовать лишний раз не будем. Только уговор такой, не хочешь, не бери список в руки, я не обижусь. Соврешь, пеняй на себя, я тебе это не забуду, понял?

– Понял, – буркнул Антон, поколебался, но взял список. Пробежав глазами, первые пять фамилий, положил список на стол и сказал, – есть он тут.

– Спасибо Антон, можешь идти, значит не зря мы тут с вами время свое гробим.

– Ну, что скажешь, – улыбался Женя после того как Антон ушел

– Шестой по списку.

– И у меня так вышло, а это у нас Ростислав Селезнев по прозвищу Кочерга. Нет его в парке. Компанию его видел, а его нет.

– Давай так, этих по быстрому пропускаем, чтоб Антона не светить, а потом, приводишь компанию Кочерги, будем их прессовать где он может быть и с кем дела имел в последнюю неделю. Ты, кстати, такую Ольгу Стрельцову не знаешь?

– Слыхал что с Ростиком последний год таскается, но ко мне не попадала.

– Если сможешь, помоги девке, говорил я с ней, пропадет, а девка неплохая.

– Ладно, еще поговорим, давай дело делать.

Последний раз Ростика видели выходящим со двора в пятницу утром. После этого во дворе он не появлялся. Ольга Стрельцова была с ними на танцах, но потом ушла, никому не сказав. Ушла еще до того, как Женя с милицией начал собирать пацанов.

– Надо бы ее найти, она мне в пятницу показания давала, говорила что с Ростиком виделась, надо ее подробно расспросить.

– Где ты ее сейчас найдешь. Фигуранта нашли? Нашли! Пора отдохнуть. А завтра с утра ее прямо в постели, тепленькую возьмем. А она как, хорошенькая?

– Она несовершеннолетняя, Женя.

– Непруха…

– А то ты не знал. А про отдых забудь. Санкцию на обыск у Ростика, технарей предупредить, собаку с инструктором заказать, чтоб подвалы и чердаки обыскала, это кто вместо нас делать будет?

Проснулась Оля очень рано. Она, быть может, еще бы поспала, но баба Катя, как обычно, вставала с первыми лучами и оккупировала кухню, пока все спят. Таская туда необходимые ей продукты, она постоянно приговаривала.

– Спи еще девочка, не обращай внимания.

– Я сейчас встаю уже, баба Катя, за хлебом пойду, – сонно отвечала Оля

– Спи спокойно, я уже заходить не буду, какой хлеб, магазин только через час откроется, – баба Катя, плотно прикрыв дверь, пошла вдоль длинного коридора на кухню.

Оля, встав и одевшись, быстро отрыла сумку, достала из нее три свертка, которые лежали в тайниках. В двух на ощупь были пачки денег, в третьем, замотанная шкатулка. Затем быстро просмотрела содержание сумки. Все что надо, было на месте и даже более того. Подумав, Оля достала две пары часов, Ростика и вытащенные из его тайника, небольшой сверточек в котором было золотое кольцо и серьги. Замотав это в тряпку, она добавила четвертый сверток к первым трем, и зарыла их обратно в дрова. Затем пошла к себе, взять сумку на хлеб. В комнате стоял непередаваемый запах бычков от папирос, перегара и потных тел. Отчим, в обнимку со своим корешом, спал на ее постели, а второй его дружбан, крепко обнимал мамашу. Поскольку их одежда была в беспорядке разбросана по комнате, платонической эту сцену назвать было трудно.

А поутру они проснулись,

Кругом помятая трава,

тихонько мурлыкала Оля, осматривая помещение. Найдя сумку, она легонько растолкала мать, уставившуюся на нее непонимающим взглядом.