Дмитрий Шидловский - Враги

Они снова двинулись по узким улочкам средневекового города и через несколько минут вышли к огромному готическому собору, устремившему к небу два шпиля с крестами. По размерам собор ничуть не уступал кельнскому.

— Простите, — обратился Санин к стоящему тут же городовому, — когда построен этот собор?

— Начали строить еще при ордене, — сообщил тот, — а закончили при государе Александре Первом, в ознаменование победы русского, германского и британского оружия над Наполеоном.

— Благодарю, — кивнул Санин, подавая городовому мелкую монету, и пробурчал себе под нос, когда тот отошел: — Становится все интереснее.

Они пошли дальше и примерно через четверть часа очутились перед мощным тевтонским замком, нависшим над свинцовыми невскими водами. С правой стороны замок омывался какой-то речкой. Слева через Неву был переброшен мост. А на том берегу…

На том берегу они впервые увидели здания, похожие на те, что стояли в знакомом им Петербурге: Зимний дворец, Адмиралтейство, Мраморный дворец; вдали возносился купол Исаакиевского собора. На расстоянии полутора-двух километров справа и слева виднелись еще два больших моста через Неву. По ним двигались трамваи и пролетки.

— Очень интересно, — пробормотал Санин.

— Ничего не понимаю, — буркнул Алексей. — Что происходит?

— А это, судари мои, нам еще выяснять и выяснять, — отозвался Санин. — Пока ясно только то, что здесь Петербург начали строить еще в Средние века и занимались этим рыцари одного из западноевропейских орденов…

— Тевтонского? — предположил Павел.

— Стоп, коллега, — прервал его Санин, — мы с вами исследователи и имеем право опираться только на факты. Скажите спасибо, что мы попали не в средневековье, когда каждый неверный шаг мог бы стоить нам голов. Здесь пока времена поспокойнее, погуманнее… но все равно, ни в сумасшедший дом, ни в контрразведку лично мне бы не хотелось. Фактов у нас слишком мало, делать выводы слишком рано. Но я уже понял следующее. Здешний Петербург заложен в Средние века. До восемнадцатого века это была столица отдельного государства с монархической формой правления. Пока все. Сейчас уже поздно, посему возвращаемся в гостиницу, ужинаем, поскольку на обед в центре города у нас, полагаю, денег недостаточно. А завтра — снова сбор информации.

— А где мы вообще? — недоуменно произнес Алексей. — Не могу сориентироваться.

— Здесь все просто, — ответил Санин. — Тут, где мы стоим, в нашем мире был шведский город Ниен и крепость Ниеншанц. А в наше время на этом месте располагается Большеохтинский мост. Кажется, те, кто закладывал здесь город, куда лучше умели выбирать места для градостроительства. В отличие от дельты, наводнения здесь гораздо менее опасны.

На следующий день после завтрака, состоявшего из каши и горячего чая, которые им подали в трактирчике на первом этаже гостиницы, Санин выдал Алексею и Павлу по рублю и скомандовал:

— Расстаемся до вечера. Если каждый пойдет своим путем, узнаем втрое больше, чем если ходить скопом. Задача на сегодня: собрать максимум информации и по возможности найти себе занятие и способ хотя бы как-то прокормиться в этом мире. Общую легенду поддерживаем ту же, что и в первый день. Меньше болтать, больше слушать, дурацких вопросов, которые могут вызвать подозрения у окружающих, не задавать, денег зря не тратить. Все, по коням.

— Так что делать-то? — растерянно спросил Алексей.

— А это вам, сударь, решать, — смягчился Санин. — Запомните только: чем быстрее каждый научится действовать в этом мире самостоятельно, тем больше шансов выжить у нас всех.

— Вы прямо как полковник перед строем, — улыбнулся Павел.

— Всякое было, — неопределенно отозвался Санин, поднимаясь и всем видом давая понять, что разговор окончен.

Через одиннадцать часов, когда летнее солнце уже низко склонилось к горизонту, Алексей, с трудом переставляя натруженные за день ноги, приблизился по коридору к комнате, толкнул дверь и вошел. Санин и Павел уже были там, и, сидя на кроватях, вели негромкий разговор.

— Ну вот и мичман Панин, — широко улыбнулся Санин, — а то уж полночь близится. Присаживайтесь, граф, рассказывайте.

— А вы что узнали? — устало произнес Алексей, опускаясь на кровать.

— Вот вас и ждем-с, чтобы впечатлениями обменяться, — ухмыльнулся Санин. — Ну-с, излагайте.

— Я, значит, по городу ходил, — начал Алексей. — В общем, Петербург — это столица Российской империи. Император — Николай Второй. Тот же самый, портреты я видел. На левом берегу — город восемнадцатого века. Эрмитаж, Адмиралтейство, Исаакий, все как у нас. Есть даже Невский проспект — идет от Адмиралтейства к Николаевскому, сиречь Московскому, вокзалу. Все то же, только островов меньше. Западная окраина города заканчивается у Фонтанки, но это уже рабочая слобода. Дельта абсолютно не обжита. До восемнадцатого века люди селились в основном на правом берегу. Здесь есть университет. Как оказалось, город заложили немецкие рыцари еще в тринадцатом веке, отвоевав эти земли у Новгорода. Тот замок, на берегу, — бывшая резиденция гроссмейстера. Сейчас там тюрьма, полный аналог нашей Петропавловской крепости. Мостов через Неву пять. Вокзалов пять, как и у нас: Финляндский, Николаевский, Варшавский, Балтийский и Витебский.

— В Петербурге перед Первой мировой войной был еще шестой, Сестрорецкий вокзал, — заметил Санин. — Позже его демонтировали. Это все?

— Больше пока ничего не удалось узнать без расспросов, — пожал плечами Алексей. — Ах да, все говорят, что со дня на день будет объявлена мобилизация в ответ на ультиматум, объявленный Австрией Сербии. Кое-где уже открылись пункты для записи добровольцев.

— И что? — склонил голову набок Павел.

— Я записался на флот, добровольцем, — почему-то глядя в пол, произнес Алексей.

— Ты — что?! – подскочил как ужаленный Павел. — Ты — на войну?! Дурак!

Алексей сидел молча.

— Спокойно, — произнес Санин. — Ваш доклад принят, граф. Теперь вы, Павел.

Павел безнадежно махнул рукой в сторону Алексея, опустился на кровать и рассказал:

— Я тоже гулял по городу. Общее впечатление такое, что этот Питер более многонационален, чем в нашем мире. Здесь живет очень много немцев, еще потомков тех, кто переселился сюда с орденом. Так мне сказал один лавочник. Много финнов. Я послушал разговоры на улицах. Как ни странно, перспектива войны с Германией не сильно шокирует даже здешних немцев. Все уверены в том, что война будет короткой и после победы Россия выйдет на Балканы и присоединит Константинополь, то есть Стамбул[2]. Имперское мышление преобладает даже среди рабочих. Заводов здесь много. Все окраины в различных промышленных предприятиях.