Валерий Большаков - Позывной: «Москаль». Наш человек – лучший ас Сталина

Нашлись в 11-й САД и те, кто счел Жилина в образе Рычагова «паникером и провокатором».

Однако дозвониться в штаб округа бдительные товарищи не смогли – спасибо немцам. Диверсанты из отряда «Брандербург-800» резали телефонные провода «по-стахановски».

Зато «послы» жилинские – Татанашвили и начштаба 11-й САД Воробьев – вылетали на «У-2» в Кобрин договариваться с полковником Беловым, командующим 10-й смешанной авиадивизией, прикрывавшей 4-ю армию, и в Белосток, где находился штаб 9-й САД.

На ее командира, генерал-майора Черных, Иван делал особую ставку – за 9-й САД числилось более четырехсот самолетов, по большей части новейших «МиГ-3».

Базируясь на аэродромах Белосток, Себурчин, Долобово, Тарнава, Высоке-Мазовецке, истребители 9-й САД могли хорошенько растрепать 2-й воздушный флот Люфтваффе.

Генерал-майор, правда, товарищ был упертый – потребовалось вмешаться генерал-лейтенанту Рычагову. Тут Жилин пошел на маленькую хитрость: сказал, что директива из Москвы запаздывает и что лично Сталин послал его донести приказ лично.

Черных в раздраенных чувствах позвонил Ганичеву, и тот с жаром подтвердил: Рычагов при нем звонил Сталину.

И командующий 9-й САД «сдулся». Но уж теперь, когда сомнения были отброшены, он развил бешеную деятельность, отменяя ранее отданные идиотские приказы.

То же было и с Ганичевым. К примеру, в 122-м полку вставляли обратно снятые ранее авиапушки.

Нет, это ж додуматься надо было – поснимать пушки со всех «И-16»! И это был приказ командующего округом…

Как после этого не заподозрить его в предательстве?

А пушку вставить в крыло непросто. Оно же неширокое!

И вот туда пушку в двадцать кило – обдерешь все руки, а там центроплан прикрыт дюралем, и люк, куда пушку совать, и все на шпильках!

Возвращались из увольнений пилоты и зенитчики, эскадрильи и ПВО получали боеприпасы, техники бегали, как наскипидаренные, починяя самолеты, заправляя их, готовя к вылету.

С громадных складов в Гродно, Белостоке, Бресте, Августове вывозились снаряды, патроны, оружие, топливо.

То, что было необходимо сделать еще месяц назад, тыловые службы умудрялись провернуть за день. Авральные работы шли от Кобрина до Лиды, а Жилин молился про себя богу, в которого не верил, чтобы только ничего не помешало авралу.

Когда его «У-2» сел на поле Нового Двора, Иван буквально выполз из самолета. Мария с Серегой Долгушиным тут же взяли шефство над загнанным генерал-лейтенантом: устроили ему настоящую баню, переодели, накормили и спать уложили – прямо в палатке 2-й эскадрильи. Жилин отрубился мгновенно.

Три часа спустя, ровно в полночь, он встал. Очень хотелось спать, но некогда было подушку давить.

Спасибо Маше, благодатный отдых вернул силы. А сонный вид легко снимается холодной водой.

Умывшись, утеревшись «полотенцем пушистым», Иван быстро оделся – в чистое и выглаженное! – и направился в штаб полка.

И очень вовремя. Едва запаренный полковник Николаев козырнул, как тут же рука его потянулась к зазвонившему телефону.

– О! – удивился он. – Неужто починили?

Подняв трубку, Александр Павлович коротко сказал:

– Полковник Николаев слушает. – В следующую секунду он побледнел, вставая. – Д-да, товарищ Сталин, здесь. Слушаюсь! – протягивая трубку Жилину, комполка шепнул: – Вас!

Иван принял трубку, чувствуя, как сердце участило пульс – скоро многое решится…

– Слушаю, товарищ Сталин.

– Значит, мы верно вычислили ваше местонахождение, товарищ Рычагов, – в голосе вождя звучало удовлетворение. И тут же зазвенели металлические нотки: – Что ж, надо признаться, медиум из вас неплохой – явление товарища Молотова угадали до минуты. А это уже не отгадка, не фокус-покус, а знание. Дух из будущего… Хм. Мы разослали директиву в десять вечера, товарищ Рычагов. Там нет ни слова о провокациях, только приказ – сражаться до последнего патрона, до последнего бойца.

– Спасибо, товарищ Сталин.

– За что? За то, что мы людей на смерть посылаем?

– Лучше смерть, чем позор.

– Ладно, товарищ Рычагов, – неожиданно мягко сказал Иосиф Виссарионович. – Мы вас пока не простили, но все же не рискуйте зря. Вдруг да понадобится вызвать «духа» из будущего! Идите и воюйте.

– Слушаюсь, товарищ Сталин!

В трубке зазвучали гудки.

– Директива разослана, Александр Палыч, – сказал Жилин. – Узнайте, как там в Лиде. Получили уже?

Николаев набрал номер.

– Штаб? Алло! Это штаб? Почему не выходите на связь? Да! Директива получена?

Сквозь треск помех до Ивана донеслось тоненькое «Так точно!».

– Зачитайте!

Жилин следил за лицом полковника. Лицо светлело…

…В полтретьего с запада докатились раскатистые громы – это палили немецкие орудия, перебрасывая снаряды через границу СССР.

Война началась.

– Объявляй, товарищ полковник, – сказал Жилин подсевшим голосом.

– Внимание всем! – зычно скомандовал Николаев. – Объявить боевую тревогу! Тревога!

Помощник-сержант сорвался с места, уже на бегу крикнув «Слушаюсь!».

– Горнист! Сирену!.. Рассыльный! Бегом на станцию, дать гудок! Помощник! Обзвонить все эскадрильи, батальон аэродромного обслуживания, караулы, посты ВНОС[7]. Поднять по боевой тревоге!

Дежурные красноармейцы разбегались, выполняя приказания.

Пронзительно взвыла сирена. Схватив винтовку, выскочил рассыльный. Заурчал отъезжавший мотоцикл – воевавшие в Испании пилоты привезли их оттуда.

Жилин засел за телефон и битый час обзванивал все ближайшие аэродромы, пока связь не прервалась, – то ли снова диверсия, то ли взрывом перебило провод.

– Командуй, товарищ полковник, – сказал Иван, кладя трубку, – а я в машину.

Покинув штаб, он огляделся. Быстро светало.

В серевшем мраке становились различимы ближайшие деревья, смутно выделялись кургузенькие «И-16».

Лагерь давно проснулся, но никто не бегал, создавая суету – все давно были у самолетов, на своих постах.

К Жилину приблизилась Маша, прижалась на секундочку, обнимая за рукав.

– Ну, вот и все… – молвила она. – Началось.

– Ничего, товарищ майор, – улыбнулся Иван, приобнимая женщину за плечи, – как началось, так и закончится.

С треском распахнулось окно, и Николаев заорал:

– Сраное ВНОС! Повылазило им, что ли?! Самолеты противника на подлете! Первая и вторая эскадрильи – на взлет! Третья и четвертая эскадрильи – по самолетам!

Жилин резко обернулся в сторону запада. Надо же, чуть было не проморгал нападение!

Гул моторов накатывал с запада, нарастая, дрожа басовой струной. Низко над горизонтом, растянутой неровной цепочкой, шли самолеты Люфтваффе. За первой волной показалась вторая, погуще.