Невский проспект. Главная улица города - Алексей Викторович Домбровский

В начале ноября 1755 г. строительство одноэтажного деревянного дворца закончили. Его территория занимала участок между Невским проспектом, Мойкой, Малой Морской улицей и нынешним Кирпичным переулком. Фасад вдоль Невского проспекта был на 54 оси и тянулся на 200 м. На фронтоне украшенного колоннами центрального ризалита находился вензель императрицы. Во дворце было около 100 парадных покоев, украшенных картинами и скульптурами. Их перенесли сюда из старого, сломанного третьего Зимнего дворца. Главный подъезд выходил на Невский проспект. По широкой лестнице посетители поднимались к началу парадной анфилады (Новой галереи), идущей вдоль проспекта. Из одного из залов анфилады широкий проход вел в тронный зал, в конце которого на возвышении находился трон.

В целях ускорения строительства и экономии при возведении временного Зимнего дворца («Зимнего деревянного дома») использовались конструкционные элементы и детали интерьера разобранного Адмиральского дома (бывшего дома генерал-адмирала Ф. М. Апраксина), являвшегося частью четвертого Зимнего дворца. Газета «Санкт-Петербургские ведомости» сообщала: «Прошедшего воскресения в 7 часу пополудни изволило Ея Величество из Летнего дворца перейти в новопостроенный на Невской першпективе деревянный Зимний дворец, который не токмо по внешнему украшению, числу покоев и зал, коих находится больше ста, но и особливо по тому достоин удивления, что с начала нынешней весны и так не более, как в шесть месяцев с фундамента построен и отделан».

А сам В. В. Растрелли писал: «Я построил большой деревянный дворец для зимней резиденции Ея Императорского Величества впредь до окончания каменного дворца, поскольку старый дворец, построенный по приказанию императрицы Анны, был снесен для того, чтобы там строить новый. Это здание состоит более чем из 156 комнат, с каменными погребами, с большой галереей в середине фасада, выходящей прямо на большой проспект… Оно было закончено и обставлено в течение семи месяцев. Все парадные апартаменты, приемные, тронный зал, галерея и прочие были украшены лепным позолоченным орнаментом и несколькими плафонами, помещенными в главных апартаментах».

Личные покои Елизаветы Петровны располагались в крыле, вытянутом вдоль Мойки. А покои великого князя Петра Федоровича и Екатерины Алексеевны окнами выходили на Малую Морскую улицу. Залы анфилады Новой галереи использовались для проведения балов, маскарадов и прочих дворцовых празднеств и торжеств. Украшением дворца стало большое количество зеркальных окон. Устраиваемые здесь балы поражали иностранцев своим блеском и роскошью.

Вот что писал о них один француз (приводится по книге В. Н. Авсеенко. «200 лет Санкт-Петербурга. Исторический очерк». СПб, 1903 г.): «Маскарады были роскошны и давались во дворце, где по этому случаю раскрывались все парадные покои, ведущие в большую залу, представляющую собой двойной куб в сто футов. Вся столярная работа выкрашена зеленым цветом, а панели на обоях позолочены. Нелегко описать впечатление, которое зала производит с первого взгляда своим величием и великолепием. По ней двигалось бесчисленное множество масок в богатейших костюмах, разделенных на кадрили и группы. Все покои были богато освещены: в одну минуту зажигается не менее тысячи свечей. Есть несколько комнат для танцев, для игры, и общий эффект самый роскошный и величественный. В одной из комнат обыкновенно императрица играла в фараон или пикет, а к 10 часам она удалялась и появлялась в маскарадной зале, где оставалась до пяти или шести часов утра, несколько раз переменяя маски. Каждое воскресенье бывал прием и бал, кроме больших праздников. Нельзя вообразить себе более величественного двора при подобных случаях. Редко бывало менее трех тысяч гостей, в том числе молодежи. Придворные дамы немало способствовали блеску этих собраний, обладая в высокой степени искусством одеваться к лицу. Наряды дам очень богаты, равно как и драгоценности их: бриллиантов придворные дамы надевают изумительное множество. На дамах более низкого звания бывает бриллиантов на 10–12 тысяч рублей. Они даже в частной жизни никогда не выезжают, не увешанные драгоценными уборами, и я не думаю, чтобы из всех европейских цариц была бы хоть одна, имевшая более драгоценных уборов, чем русская императрица».

Елизавета Петровна, будучи страстной театралкой, ради очередного спектакля даже могла отложить важные государственные дела. И вот летом 1757 г. к «Зимнему деревянному дому» пристроили каменное здание театра. Фасадом оно выходило на Мойку и соединялось с дворцом крытым переходом. Зал имел в плане прямоугольную форму и был богато украшен. С двух сторон от просцениума устроили две ложи. Остальные ложи располагались в два яруса.

Помимо большого каменного театра имелся еще малый дворцовый театр, располагавшийся в помещении аудиенц-камеры. В нем ставились преимущественно французские комедии. В 1757 г. впервые для пробы поставили трагедию «Семира», принадлежавшую перу русского писателя А. П. Сумарокова. Кстати, именно на театральной сцене «Зимнего деревянного дома» состоялись первые выступления профессиональной группы актеров под руководством Ф. Г. Волкова, на основе которой со временем возник знаменитый Александринский театр.

Елизавета Петровна любила не только театр, но и поспать. Чтобы ее сон ничего не тревожило, Невский проспект напротив дворца устилали соломой. Она смягчала цокот копыт и стук колес проезжавших мимо экипажей. Специально дежуривший полицейский вообще останавливал тяжелые кареты и ломовые телеги, чтобы они своим грохотом не разбудили императрицу.

Скончалась императрица в этом дворце, в декабре 1761 г., в канун Рождества, на 53-м году жизни. Она совсем немного не дожила до окончания строительства нового, каменного, пятого Зимнего дворца. Говорят, что ее смерть предсказала блаженная Ксения, похороненная впоследствии на Смоленском кладбище. Накануне блаженная ходила по городу и кричала: «Пеките блины, вся Россия будет печь блины!» (по обычаю блины пекут на поминки). После смерти Елизаветы Петровны перед дворцом были выстроены полки гвардии, у которых принимал присягу взошедший в 1761 г. на престол Петр III. Но еще до принятия присяги Петр III со своей супругой Екатериной переехали в новопостроенное здание пятого Зимнего дворца.

А через год Екатерина II принимала здесь присягу членов Сената и Синода, после состоявшегося в ночь на 28 июня 1762 г. переворота. У Екатерины были особые личные основания не любить дворец на углу Невского проспекта и Мойки, в котором она претерпела множество придирок и обид. Так что здание Зимнего деревянного дворца стояло заброшенным, постепенно ветшало и разрушалось. В январе 1765 г. желающим предложили разобрать сохранившуюся часть деревянного дворца и перевезти ее в Красное Село. Некоторое время нетронутыми оставались крыло с помещением Тронного зала, помещения кухни и придворного театра.

В 1767 г. дворец окончательно разобрали. После этого Большая Морская улица получила свое продолжение до Дворцовой площади, включив в себя часть бывшей Большой Луговой улицы. А в следующем, 1768 г. Екатерина II пожаловала участок между Мойкой и Большой Морской улицей генерал-полицмейстеру Санкт-Петербурга Н. И. Чичерину. За дворцовым ведомством остался только участок, на котором располагался придворный театр и кухня.