Фридрих Вильгельм Меллентин - Бронированный кулак вермахта

Трудно заранее сказать, какова будет роль советской авиации в будущей войне. Но представляется вполне вероятным, что действия наземных войск сохранят главное значение, причем это будут прежде всего действия, направленные на борьбу с танками. Тем не менее было бы неразумно недооценивать силы советской авиации. В 1941–1945 годах она продолжала совершенствоваться, и качество самолетов, которые применяли китайцы в Корее, свидетельствует о том, что советские военно-воздушные силы имеют большие возможности. Следует также учесть, что в России стали больше уделять внимания развитию стратегической авиации и что их дальние бомбардировщики не будут бездействовать.

Успехи немецких солдат в России убедительно показывают, что русских можно победить. В конце осени 1941 года немецкая армия была очень близка к победе, несмотря на огромную территорию и осеннюю слякоть на дорогах, а также несмотря на наше несовершенное снаряжение и малочисленность войск. Даже в критические для нас 1944 и 1945 годы наши солдаты никогда не чувствовали, что они в чем-то уступают русским. Но слабые немецкие войска напоминали собой затерянные в океане островки, которые захлестывают бушующие вокруг бесконечные волны пехоты и танков, пока, наконец, не поглотят их навеки. Русских не следует, конечно, недооценивать, нужно оценить спокойно и трезво все их достоинства и недостатки. Безусловно, все может быть, коль скоро речь идет о действиях русских, но все же будет ошибкой считать их непобедимыми, если, конечно, на их стороне не будет фантастического перевеса в силах. Приобретенный в войне опыт свидетельствует о том, что немецкие войска успешно вели боевые действия при соотношении сил 1:5, пока участвующие в боях соединения сохраняли до некоторой степени свой боевой состав и имели достаточно боевой техники. Иногда успех достигался даже и при более неблагоприятном соотношении сил. Трудно предположить, что армия какой-либо другой из стран Запада могла бы добиться лучшего.

Наиболее искусно русские вооруженные силы ведут боевые действия на суше; на воде и в воздухе они не представляют такой грозной силы. Несмотря на свои послевоенные достижения, советской авиации будет трудно достичь уровня развития авиации Запада. Не может быть никакого сомнения в том, что советскому военно-морскому флоту еще нужно многому поучиться. В будущей войне основная мощь России вновь будет состоять в ее сухопутных силах и особенно в огромных по численности бронетанковых войсках. Мы должны ожидать глубоких ударов, наносимых с молниеносной быстротой, которые могут сопровождаться беспорядками, вызванными сторонниками коммунистов в странах Западной Европы. Пока еще невозможно сказать, какое влияние на развитие таких операций окажет применение атомного оружия, но обширные просторы России и та тайна, которой покрыты принимаемые ею меры, делают Россию грозным противником в условиях ведения атомной войны.

Никакие воздушные силы, какой бы мощью они ни обладали, не смогут остановить массы русских войск. Западный мир больше всего нуждается в пехоте, полной решимости победить или умереть и готовой отразить своими противотанковыми средствами русское нашествие. Западу также необходимы мощные танковые и механизированные соединения для того, чтобы нанести контрудары и отбросить назад наступающих русских[233].

Солдат западных армий должен тщательно и постоянно готовиться к этой смертельной борьбе. Планироваться должна не только тактическая, но и физическая подготовка с тем, чтобы мы могли встретить русские войска в равных условиях. Мы должны учитывать особенности ведения боевых действий русскими и проводить соответствующую подготовку в наших войсках. Важными моментами являются отвага, инициатива и готовность принимать ответственные решения. Строгая дисциплина представляет собой еще одно важное условие в борьбе с русскими. Одного спорта, как бы интенсивно им ни занимались, недостаточно для подготовки солдат к предстоящей невероятно тяжелой борьбе. Самым главным фактором является моральное состояние.

20 сентября 1944 года генерал Бальк и я прибыли в штаб группы армий «Г», находившийся в то время около Мольсема в Эльзасе. Нам предстояло выполнить неприятную обязанность: сменить командующего группой армий генерала Бласковица и его начальника штаба генерал-лейтенанта Гейнца фон Гильденфельдта. Пока мы ехали в штаб мимо поросших лесом вершин Вогезов, я думал о том времени, когда в последний раз был в этих местах, — о прорыве линии Мажино, тяжелом наступлении на Донон, поездке в штаб 43-го французского корпуса и формальной капитуляции генерала Лескана и его штаба. Тогда в конце блестящей и победоносной кампании я был первым офицером штаба одной из дивизий. Теперь меня назначили начальником штаба группы армий, которая едва сумела избежать разгрома и находилась в самом отчаянном положении, которое только можно себе представить.

Генерал Бласковиц был представителем старой школы и обладал всеми неоспоримыми достоинствами, присущими уроженцам Восточной Пруссии. Он только что в чрезвычайно тяжелых условиях вывел свою группу армий с юга Франции, и весь «проступок» его заключался в том, что у него бывали ссоры с Гиммлером — сперва в Польше, а затем, совсем недавно, здесь, в Эльзасе. Бласковиц, как и многие другие, стал козлом отпущения и должен был расплачиваться за грубые ошибки Гитлера и его приспешников. Позднее он командовал с большим успехом нашими войсками в Голландии, а после войны трагически покончил с собой в Нюрнберге.

После нового назначения Бальк был принят Гитлером, и ему пришлось долго выслушивать разглагольствования фюрера о военной обстановке. По мнению Гитлера, наступление англо-американских войск, безусловно, будет задержано на рубеже, проходящем от устья Шельды вдоль Западного вала к Мецу и оттуда к Вогезам. Затруднения в снабжении должны будут заставить противника остановиться, и Гитлер заявил, что он сумеет использовать эту задержку для осуществления контрнаступления в Бельгии. Как возможный срок операции он назвал середину ноября — в действительности это наступление было начато с опозданием примерно на четыре недели. Затем Гитлер перешел к обсуждению действий группы армий «Г». Весь дрожа от гнева, он начал ругать Бласковица за его руководство войсками, упрекал в нерешительности и отсутствии наступательного духа. По-видимому, он полагал, что Бласковиц должен был бы нанести удар во фланг 3-й армии Паттона и отбросить ее назад на Рейн (абсурдность этих упреков вскоре стала для нас совершенно очевидной). Наконец Гитлер объявил свой приказ: Бальк был обязан во что бы то ни стало удержать Эльзас-Лотарингию, так как политическая обстановка требовала, чтобы старые имперские провинции были сохранены. Бальк должен был вести бои для выигрыша времени и ни в коем случае не допустить такого положения, когда пришлось бы выделять войска, предназначавшиеся для Арденнского наступления, для оказания помощи группе армий «Г».