Сергей Есин - На рубеже веков. Дневник ректора

Сейчас идет трансляция из Думы — югославские события. Вот депутат Астраханкина говорит: «Разговаривая о псевдорусском фашизме, вскормили фашизм американский».

К теме: проезжая мимо американского посольства в театр, увидел: густая толпа, окруженная милицией и ОМОНом. Вся стена, вплоть до четвертого этажа, разукрашена «взрывами» пузырьков с чернилами и пакетов с куриными яйцами. Но какие молодцы: отдельные «взрывы» долетали и до пятого этажа.

Утром говорил с Борей Поюровским. Он, как всегда, довольно театрально рассказывал о последних событиях. Два дня назад у киноконцертного театра «Россия» открывали «звезду Андрея Миронова». Поюровский, с его слов, обзвонил старых товарищей Миронова: Горина, Державина, Ширвиндта. Все поклялись прийти — и вдруг накануне ночью, когда все билеты были распроданы, один за другим все дружно стали отказываться. Я, долго разговаривая с Борей, не мог понять, почему же эти ребята не пришли. «Из зависти, ведь открывают мироновскую «звезду», а не их». Но в рассказе Поюровского был и еще эпизод. На концерт пришла «дружившая и с Мироновой, и с Менакером» Наина Ельцина. Между ней и Поюровским произошел такой разговор: «А состоится ли прием?» — «Прием не состоится, потому что это очень дорого». Наина Иосифовна подзывает какого-то своего человека. «Дайте ему или продиктуйте список приглашенных на мероприятие». Кончилось все, как в сказке. «После окончания концерта, — былинно продолжал Боря, — такой был накрыт стол…» Комментария у меня к этому нет.

29 марта, понедельник.

Утром, как и было назначено, позвонили ребята с Лубянки. По виду они несколько напоминают тех же молодцов: рост, плечи, энергия. Cpaзy же сказали, что если прежние «быки» появятся, то чтобы я давал им их мобильный телефон — они разберутся с ними бесплатно. Подчеркнули, что это какая-то самодеятельность, корни которой растут из нашего коллектива. Сказали также, что обычно бандиты к искусству относятся снисходительно. А деятели искусства — тут мoй собеседник улыбнулся, — чтобы «изучать жизнь», иногда даже дружат с бандитами. Так вот, например, Михаил Александрович Ульянов был дружен с держателем общака Павлом Цирулем… При прощании обменялись карточками. Я читаю: Леонид Александрович, кандидат наук. Одновременно мне посоветовали взять какую-нибудь, в добавление к Лыгареву, серьезную охрану, которая будет заниматься любыми нашими проблемами. Я решил, что это необходимо. По мере того как денег в институте будет все больше, подобные «наезды» участятся.

30 марта, вторник. Маленький материал для «Труда»:

«Конечно, ни о чем другом, как о Сербии (даже о новом для телевидения фильме Альмадовера или переменчивом, как ветер мая, Киселеве), писать невозможно. Но попробую и о Сербии в новом ракурсе: связь телевидения и жизни. Очень, конечно, огорчился, когда по стенам американского посольства шарахнули — это по телевидению — из автомата, а пытались даже из гранатомета. Но вот, проезжая по Садовому кольцу на машине в субботу (это из жизни), не просто обратил внимание на боевые следы чернильниц и яичных пакетов на стенах амбассадии, но и заметил, что некоторые «разрывы» оставили свои следы аж выше четвертого этажа. А нас еще пытаются взять шантажом или бескормицей. О русское «размахнись рука…» ! Из других отечественных наблюдений отмечу плакатик, который в эти же дни появился у нас в институте. «Убей янки в своей душе». Это что, прекратилась любовь народа к «ножкам Буша» и сладкой, как торт, Америке?

Если и прекратилась, то только в жизни. Посмотрите на телевидении Гайдара, Чубайса, Немцова, этих веселых и сытых ребят. Любовь продолжается. Что касается плакатика, то, дабы не множить нелюбовь, я собственноручно его снял. Несмотря ни на что, я все еще являюсь противником смертной казни, даже в душе».

На семинаре обсуждали Рустема Фесака. Но перед этим долго говорили о Сербии, о выступлении москвичей возле посольства. Я постарался всю беседу свести к наблюдательности, к анализу общего наблюдения. Ребята оживились. Один сказал, что 10 % приходили из-за сочувствия к сербам, а 90 % гнала сюда ненависть к американцам. Было много других живых деталей, о которых я уже забыл.

Очень трогательно поступил Рекемчук: он нашел каких-то людей и договорился с ними. Которые могут решить мою проблему с «наездом».

Дома с восхищением читаю роман Олега Стрижака «Мальчик». Чувство зависти к очень высокому полету.

31 марта, среда.

С утра немного занимался Лениным, ночью дочитал «Мальчика» и, конечно, был восхищен самим фактом, что в наше время кто-то подобные вещи делает, а кто-то читает. К 15 часам ездил на юбилей Бондарева в Союз к Пулатову. Подарил от института дорогой квасник, прекрасный адрес и сказал несколько слов, которыми был доволен.

Сегодня приезжала на работу О. В. Я ее не вызывал, но в конце дня она нашла меня и сказала, что наконец и к ней пришли. Она, бедная беременная девочка, открыла дверь в девять часов вечера на слово «телеграмма», произнесенное мужским голосом. С нее попросили 4 тысячи. Во время короткого разговора наверху, на балюстраде (О. В. вытащила меня с защиты дипломов), она все время кружила вокруг того, что если бы мы, все трое, ребятам заплатили, то все было бы хорошо. Даже и такое, будто бы ее, ребята сказали, вот ее одну они готовы вытащить, а троих — без денег трудно. Я сказал: «Ну, пусть тебя вытаскивают — одну! А телефон, который я тебе дал, «бандюкам» передала?» — «Передала». И дал совет, почти приказание: немедленно пиши заявление в милицию. А также попросил ее дать словесный портрет гонца к ней. Это был какой-то новый «тип», а не из тех, что были раньше у нее в кабинете. Закрывая дверь, она сказала, что ничего не будет писать. А потом, когда мы расстались, я нашел Лыгарева и сказал ему: найди О. В., пусть даст словесный портрет и напишет заявление в милицию. Внешние признаки говорят, конечно, не в ее пользу, но я продолжаю ее любить и не хочу верить в то, что эти пахнущие кровью шалости связаны с ее неприязнью к Дмитрию Николаевичу.

1 апреля, четверг.

Утром ездил в общежитие, а в пять часов возил целый автобус ребят из своего семинара на «Сибирского цирюльника» в кинотеатр «Кунцево». Здесь управляется подруга B. C. — Дарико, и, значит, ребята попали в кино бесплатно. Говорить о фильме не хочется, картина сделана по всем правилам американского кино; то есть произведение скорее рассудочное, нежели эмоциональное. Оно не оплодотворено большой идеей, а только конъюнктурой и видимостью красоты. Вдобавок ко всему, и конъюнктура — любить американское — тоже передвинулась в связи с Сербией. В картине воплотились многие комплексы Никиты Сергеевича, в том числе и тоска по своей молодости и юнкерской жизни. Редкостный русский характер играет Ильин, вдруг что-то получилось у дочери самого Михалкова. И Меньшикова, и Джулию Ормонди все время воспринимаешь с некоторой натяжечкой — как здорово они притворяются молодыми! Тем не менее очень много находок, хотя многие из них заставляют вспоминать нечто уже виденное или подобное тому.