Сергей Есин - Дневник 1984-96 годов

Прямо с поминок уехал на концерт, который дает труппа Юлия Взорова "Москва — Нью-Йорк" в концертном зале "Россия". Я узнал об этом, встретив вчера в Доме кино Иру Хургину. Боже мой, столько прошло лет, я не предполагал уже увидеться с ним когда-либо.

С Взорозым мы учились в ШРМ — Школе рабочей молодежи — и потом вместе готовились к экзаменам для поступления в университет. Он только что закончил отделение Хореографического училища при ансамбле Моисеева. Впереди расстилались зарубежные поездки, но Юлик играл за две команды. Подготовка к экзаменам происходила у меня в коммунальной халупе на Качалова, учили, как помню, географию. Потом, лет уже через десять, был концерт какого-то его, взоровского, ансамбля в Зале Чайковского. Парень был редких организаторских способностей при своем томном виде. Это было что-то очень современное, романтически-экстатическое и мною, в принципе, не ценимое. Какие-то пляски, шарфы, заломанные руки. Хорошо запомнились только сам Взоров и Слава Зайцев, уже тогда становившийся легендарным. Слава оформлял балеты и пляски Взорова. Оба были одеты в одинаково-экстравагантные фиолетовые костюмы. Потом Юля как-то незаметно уехал.

Но стоило ли уезжать, чтобы "реализоваться" только так? Очень вторичная режиссура, в основном "ручная" работа, заламывание, всплескивание, размахивание, бесконечные "цитаты".

Недаром принципом его сценической работы стала невиданная ранее у нас машина, производящая сценический туман. Хорошо запомнил и стоящий рядом с этим заморским чудом вентилятор. И прекрасную, с лазерным устройством и электроникой, осветительную аппаратуру. Аппаратура, как основа искусства. Искусство гарнира. За кулисы не пошел, расстроился.

Кажется, не записал, что в субботу, 22-го ходил на спектакль "Иосиф Сталин. Триумф и трагедия" в постановке Игоря Сиренко. Он ставил в Театре Гоголя мой "Сороковой день". Теперь Игорь открывает новый театр "Сопричастность". И в названии театра, и в названии пьесы Олеся Бенюха "Иосиф Сталин. Трагедия вождя и народа" много конъюнктурно-экстатического. Режиссер Игорь интересный, но не ясна позиция, какая-то очень быстрая перемена. Но как Сиренко смог заставить так сложно работать актеров? Как все это пробил? Мне уже интересно, что будет с этим театром в дальнейшем.

14 января. Мало пишу, потому что занят устройством романа и кое-какой другой работой. Перед Новым годом был в Киеве с В.С. - видели "Марат-Сад" К.Вайля с Недашковской (она играла Шарлотту Корде). Новый год встречали дома, потом началась жуткая гонка с отъездом В.С. на кинофестиваль в Индию. Не давали визу, я позванивал в посольство, и, слава богу, в воскресенье,

13 января, она улетела.

Писал ли я, что новый роман взяли в "Московском вестнике"? Рукопись у меня лежит еще в "Октябре". В "Знамя" роман я не относил, но, может быть, только я и знаю, что со "Знаменем" я в ссоре.

Перед Новым годом, 26 декабря, сдал рукопись в издательство "Современник", но одновременно и в "Советский писатель". Относил фотографии и расширил аннотацию.

Вчера вечером был Дима Сучков, заезжал за своей рукописью. Пришел, как всегда, в легком пальтишке, шляпе и белом шарфе. Замерз. Покормил его, дал рюмку. В мойке оставалась еще посуда от моего обеда: "Помой, голубчик". Я представляю, сколько было у Димули внутренних мучений, он мужественно мусолил две испачканные тарелки. Сказал мне, что в своих мемуарах отметит. Интересные у нас в институте ребята. Так кому метить в мемуарах?

В "Московском литераторе" накануне Нового года, в N 52, появилась на меня пародия. А. Алексин, Лиля Беляева, Ю.Бондарев, Т.Глушкова Ю.Друнина, Ан.Жуков, В.Калугин, Л.Корень, Ю.Кузнецов, А.Приставкин, А.Чаковский, Л.Щеглов и я. Так сказать, объекты славы.

Написал рецензию на книжку Н.Молевой, жены Белютина, для "Экрана и сцены".

Вечером звонил Боря Берман — все в порядке.

20 января. В 15.00 ходил на венчание Коли Георгиевского, моего внучатого племянника. Процедура произвела на меня огромное впечатление. К счастью, проводил венчание молодой и современный священник, делавший для молодежи понятным это таинство. Венчалось пять пар, среди них и двое уже не самых молодых людей. Колечка был хорош, и в душе его происходили какие-то чистые и возвышенные процессы. Невесте, Наташе, я подарил белые каллы, а ему в конверте 1000 рублей. На свадебный пир в кафе не поехал.

Писал ли я, что перед поездкой в Иваново был на комиссии по культуре МК. Я внес два предложения: о проведении особого пленума горкома по современному искусству в Москве и о свободе совести для коммунистов.

Очень надеюсь, что Виталий, у которого кафедра в Мединституте, поможет мне разобраться с моими недомоганиями. В Иванове у меня признали облитерирующий эндертерит. Плохие сосуды. Теперь необходимы барокамера и куча лекарств.

Смотрел фильм "Повар, вор, его жена и любовник" Питера Гринуэя. Аллегория с сильным и интересным содержанием. В Москве идет фестиваль "Неизвестное европейское кино".

В прошлую среду выступил о вильнюсских событиях Невзоров. Единственный, кто смог противостоять всему телепсихозу.

21 января, понедельник. Сегодня объявили, что какой-то колхоз отказал Ю.Черниченко, народному депутату, в отчуждении 500 га земли под его фермерские идеи. Возникают новые помещики, они же депутаты. Весь день смотрю зарубежное кино: "Маргаритки" Хитиловой (ЧССР), "Один день Ивана Денисовича" (Норвегия), "Не укради" (Польша), "Навострите ваши уши" (Великобритания) — писатели, подлинный и мнимый, заключенные, гомосексуалисты.

29 января, вторник. Вчера день провел на даче. У С.П. родился сын.

Решилось с "Казусом", я буду печатать его в "Московском вестнике" у В.И. Гусева. "Знамя" для меня закрыто после моего выступления по "Взгляду". Для Володи Крупина с его "Москвой" я недостаточно православен, и "Казус" не в его духе. "Октябрь" все продолжает печатать Деникина, а потом найдут что-нибудь другое. Милая Назарова мямлит, на сколько номеров у них все спланировано. Пока "Октябрь" не решил, но, как бы ни решили, — поезд ушел, печатать у них не буду.

25 января. Был на пресс-конференции в СП. Кожинов, Рытхэу, Сидоров, Сильва Капутикян. Все кружилось вокруг одного и того же. Чудовищный эпизод, я все время живу под впечатлением рассказа Капутикян. Убили кого-то из мусульман, остался мальчишка-сын. Надо было вывозить гроб с телом, и вот стояли вокруг христиане, и никто не помог. Так где же христианское милосердие?

"Казус" прочел Ваня Панкеев. Написал мне уклончивую записочку. Какая удивительная боязнь высказать собственное мнение!