Георгий Литвин - На развалинах третьего рейха, или маятник войны
Надо заметить, — говорит В. Пруссаков, — что в отдельных случаях расовые специалисты третьего рейха оказывались явно не на высоте. Так, в 1939 году во многих газетах вермахта появилась фотография с подписью «образцовый арийский солдат». Моделью для нее послужил полукровка Вернер Гольдберг. Когда в геббельсовском ведомстве спохватились, то было уже поздно: «образцовый немецкий солдат» красовался на стенах многих немецких домов. Герр Гольдберг, между прочим, вполне благополучно пережил нацизм, стал журналистом в ФРГ и в течение двадцати лет числился сенатором Западного Берлина…»
И далее: «Гестаповцы, пронюхавшие, что фрейлейн Кунде — повариха, присланная фюреру румынским маршалом Антонеску, — еврейка, немедленно доложили об этом «шефу». Нисколько не смутившись, Гитлер ответил им: «Ну и что? Зачем беспокоить меня по пустякам? Неужели сами не можете сообразить, что надо делать? Арианизируйте ее!» (Абрамс Алан. Специальное обращение. Нью-Джерси, 1985).
Абвер (разведывательное ведомство адмирала Канариса) «кишел евреями, в том числе и чистокровными» (Фараго Л. Игра лис. Нью-Норк, 1971). С июня 1941 года агентом под номером А 2408 стал барон Вольдемар Оппенгейм. Особую известность в нацистском шпионском ведомстве снискал венгерский еврей Эндрю Джорджи, помогавший Эйхману обменивать евреев на необходимые рейху товары. В 50-е годы, отсидев несколько лет за сотрудничество с «наци», он сменил фамилию и превратился в преуспевающего бизнесмена (План Амос. История Джозля Бранда. Лондон, 1981)».
«Без участия евреев, — говорится также в статье, — не смогло обойтись даже самое мерзопакостное и сверхъюдофобское издание третьего рейха — журнал Юлиуса Штрейхера «Дер Штюрмер» («Штурмовик»). Там подвизался польский еврей Ионас Волк. Утверждают, что ему хорошо платили за статьи, которые он подписывал псевдонимом «Гейнц Бранд». Волк специализировался на «преступлениях евреев против гоев» в средние века: отравление колодцев, ритуальные убийства, осквернение христианских святынь и тому подобные, леденящие душу «исторические факты и события». Волк полностью составил один из номеров «Дер Штюрмера», посвященный «ритуальному убиению христианских младенцев». (Интересно заметить, что в 1978 году именно этот номер опубликовала на английском языке американская антисемитская организация, известная своими связями с ФБР. — В. П.)
«Сколько же евреев сотрудничало с нацистами?» — вопрошает уже упоминавшийся американец Брайан Бригг, покопавшийся в архивах и ужаснувшийся тому, что «сотни офицеров еврейского происхождения получили очень высокие награды за героизм в нацистской армии». Вряд ли ему удастся узнать точный ответ на этот вопрос. В то же время, в свете всех вышеизложенных фактов, трудно не согласиться с мнением российского историка Олега Платонова, который в газете «Русский вестник» (№ 32–34. 1996) пишет: «Миф о холокосте оскорбляет человечество, ибо представляет еврейский народ главной жертвой минувшей войны, хотя на самом деле евреи пострадали не больше, а даже меньше многих других народов, вовлеченных в истребительную войну… Человечество заплатило за эту войну 55 миллионов жизней, в числе которых настоящая, а не мифотворческая доля еврейского народа составляет не 6 миллионов, как показывают расчеты специалистов, а около 500 тысяч человек. Конечно, и это число очень велико и вызывает у нас глубокое соболезнование. Однако можно ли говорить об особой жертвенности евреев, когда доля русского народа (включая малороссов и белорусов) в этих 55 миллионах жертв составляет не менее 27 миллионов мужчин и женщин, детей и стариков… Миф о холокосте оскорбляет память миллионов русских, павших жертвой нового мирового порядка».
Очевидно, разговорам об «особых страданиях еврейского народа» пора положить конец. К тому же не стоит упускать из виду, что германский нацизм вольно или невольно оказал неимоверно большие услуги сионистам. Спекулируя на «неисчислимых еврейских жертвах» в годы Второй мировой войны, они выпросили у мира землю Палестины. В 1948 году беспрецедентным решением ООН было образовано государство Израиль. По сию пору Германия выплачивает этому государству огромные репарации за «нацистские зверства» (по сведениям из надежных источников, сумма выплаченных репараций уже превысила 50 миллиардов долларов. — В. П.). Почти никто не протестует против того, что деньги получает страна, которой не было и в помине в период нашествия «коричневой чумы».
Так действовали власть придержащие, политики и разные проходимцы, а простые люди решали свои проблемы исходя из здравого смысла, полагаясь на свои силы и уменье делать добро, не делая различий по национальному признаку.
Я был свидетелем такого случая. Ко мне на заставу в городе Зальцведель однажды пришел крестьянин из одной деревни. Он был с мальчиком лет двенадцати. Мальчик был смуглый, кучерявый, с ярко выраженными семитскими чертами лица. Посетитель пришел ко мне посоветоваться и если это возможно, получить помощь в розыске родственников мальчишки.
Он рассказал мне и присутствовавшему здесь же начальнику заставы историю. Это было в 1942 году. Недалеко от их деревни размещался в лесу небольшой лесопильный завод. Там изготовляли тару для боеприпасов. На заводе раньше, до войны, работало несколько человек из их деревни. Но тогда недалеко от этого завода размещался и пересыльный лагерь заключенных.
Для этого лагеря по распоряжению местных властей крестьянам было предписано направлять продукты питания.
— Однажды, — рассказывал он, — я привез в лагерь картофель. Ко мне подошла женщина-еврейка, которая работала на кухне уборщицей, и начала умолять спасти ее ребенка, ибо их лагерь скоро переведут в другое место. С ней был и этот мальчик. Разговор был у нас без свидетелей. Я отдал этой женщине бутерброды, которые мне обычно готовила супруга, когда я посещал этот лагерь, ибо мы знали, что там заключенные голодают. Передавать еду этим несчастным было строжайше запрещено, но крестьяне все равно это украдкой делали. Я сказал женщине, что сделать то, что она просит, практически невозможно, но завтра я снова привезу в лагерь картофель, тогда и подумаем, как решить эту проблему. Сказал я это так, чтобы ободрить женщину, ибо понимал, что помочь ей нельзя. Дома я рассказал своей Марте об этом разговоре и описал жене несчастную мать и ее сына. Марта тогда мне и говорит: «Слушай, Вернер, возьми завтра кусок сала и бутылку шнапса. Ты знаешь, что начальник лагеря большой любитель выпить, если не сказать больше. Ты попроси у него этого мальчишку, как бы для работы по хозяйству на несколько дней, а там посмотрим. По меньшей мере мы этого мальчугана откормим». А у нас с Мартой детей не было: Бог не дал, но… На следующий день я передал начальнику лагеря подарок, мол, к празднику на угощенье, а заодно попросил у него этого мальчишку для работы по дому. Начальник согласился, и я привез мальчика домой. Он был тогда ужасно худ. Марта за ним ухаживала и очень сильно привязалась. В деревне никто не знал, что я привез ребенка, и мы его прятали от посторонних. Неожиданно этот лагерь был ликвидирован: говорят, что его перевели в Польшу.