Аркадий Белинков - Юрий Тынянов

* "Блок". В кн.: Ю. Тынянов. Архаисты и новаторы.

Преступление и наказание Кюхельбекера связаны как причина и следствие: преступление было совершено против режима, и режим его наказал. Понявший, что служба родине превращается в службу монархии, Грибоедов осуждает себя сам. "Преступление" Грибоедова было совершено против самого себя, и наказал он тоже себя сам. Его убийство - самоубийство.

Все дело в понимании Грибоедовым трагической безвыходности своего положения. Это самоубийство человека, попавшего в заколдованный круг: он хочет служить родине, а получается, что он прислуживает самовластию. А прислуживаться ему тошно. Он хочет писать трагедию, а пишет инструкцию. Ему нужно в Петербург, а он едет в Тегеран. Тогда опускаются руки, тогда свет немил, тогда ищешь чеченской шашки или разбойничьей пули. Тот ли это Грибоедов, который проявил бездну ума и таланта, находчивости и энергии, когда ему угрожали беды за проблематичные связи с тайным обществом? И этот же человек сделал все для своей гибели, когда добился славы, высокого общественного положения, власти, денег, семейного счастья.

Он-то знает себе цену. Это они думают, что просто умирает несколько более энергичный, чем нужно для умиротворительной (в это время) русской политики в Персии, Вазир-Мухтар. На его место назначен другой Вазир-Мухтар, более старый и более спокойный. Совершенно необязательно сразу и убивать Вазир-Мухтаров, если что-нибудь не так. Ничего особенного. Обыкновенное горе от ума Вазир-Мухтара.

Для министерства иностранных дел убийство Грибоедова было лишь вариантом (и не самым удачным) отставки. Для министерства иностранных дел убийство вовсе не обязательно. И после того, как его убьют, даже не скажут "собаке собачья смерть", как скажут двенадцать лет спустя о другом поэте, а, наоборот, будут обижаться на Каджаров, ну, не очень, а все-таки будут, со вздохом возьмут великий бриллиант Надир-шах и выдадут вдове пенсион. Его еще можно было не убивать. Прошло это отвратительное время, когда прямо так и убивали на улице или в постели. Но уже близится время, когда убивать начнут снова. Только убийство будет называться как-нибудь иначе, например дуэлью. Нет, для монархии и ее министерства иностранных дел это убийство особенного смысла не имело. Можно было убивать, а можно было и не убивать. Оно имело смысл для другого. Особый смысл это убийство приобретает не с точки зрения нюансов русской политики на Востоке, но с точки зрения истории русской культуры, истории общественной мысли, взаимоотношений государства и общества (которое в самодержавной стране всегда старательно подавлялось за самые робкие оппозиционные попытки и которое даже в самодержавной стране не всегда удавалось подавить до конца), с точки зрения тяжелой истории взаимоотношений интеллигенции с властью, особый смысл это убийство приобретает, когда входит в серию. Оно приобретает особое значение в серии методических и планомерных убийств русских писателей: Радищев, Рылеев, Пушкин, Бестужев, Лермонтов, Полежаев... И Грибоедов нашел свое высокое место. Между Рылеевым и Пушкиным.

Его гибель так убедительна, потому что предрешена не только роком, но и реально сложившимися обстоятельствами, превосходно использованными Тыняновым для организации в романе сюжетного тупика.

Сюжетный тупик представляет собой следующее: Николаю необходимы деньги для того, чтобы вести войну с Турцией ("Но для этого нужно получить контрибуцию, куруры". А держать войска в Персии "нам необходимо, чтобы иметь заклад за деньги, кои персияне нам должны".) Это была "новая война", вел ее "полководец нового типа", "в первый раз в русском военном деле главными были не пули, а деньги". Нужны были деньги, куруры. "Пусть он (Грибоедов. - А. Б.) достанет эти... куруры... и поскорее выведет войска из Хоя", - писал ему недовольный Нессельрод. Денег нужно было много, так много, что для этого пришлось разорить Персию. "Персия - страна богатая", писал ему недовольный Родофиникин, и он "изумлен, что куруры идут так медленно". А "она небогатая, распроклятая". Грибоедов добывал куруры. "Он не подумал о том, что... хоронит империю Каджаров... И о Персии он не подумал". Николаю нужны деньги. Однако Николай уважает законную династию. "Я... признаю законных государей, - говорит Николай, брат покойного императора, с ведома которого был убит их отец, Николай, занявший престол при живом наследнике, - династия Каджаров должна царствовать". Разоренная династия в разоренной стране царствовать больше не может. "Персия умирала..." Тогда с молчаливого согласия династии Духовенство поднимает с обнищавших базаров торговцев, фруктовщиков, кузнецов, художников, кебабчи продавцов жареного мяса, сапожников, одноруких лотов - воров, которым отрубают руки за их ремесло: священная война - джахат ("В тот же вечер шах услышал слово, которого долго не слыхал: джахат. Он ничего не возразил"). Но Николай все-таки предпочитает курурам законную династию. Он посылает полномочного министра за курурами, но законную династию предпочитает курурам. А за убийство моральной ответственности он не несет: он предупреждал:

"- Признаюсь... я уже опасаться начал во время ваших негоций с персиянами.

- Опасаться неудачи, ваше величество?

- О, напротив... напротив, я опасался чрезмерной удачи... В Персии могло подняться возмущение черни...".

Так Грибоедов, посланный за курурами, которых не следовало добывать, попал в заколдованный круг, в тупик. Нужны деньги. Его посылают добывать деньги. Добыть их можно, только разорив страну. Разорение страны должно привести к низвержению законной династии. Низвержения законной династии быть не должно. Карьера Вазир-Мухтара была испорчена еще до того, как она началась. Вазир-Мухтар мог только выбрать способ испортить карьеру. Он выбрал: куруры - джахат.

Куруры нужны. Куруры не нужны. Куруры не важны. Важен заколдованный круг. Важен тупик, из которого выхода нет. А куруры, Николай, Аббас-Мирза, Алояр-Хан, персидская война, турецкая война нужны для того, чтобы конкретные исторические противоречия превратить во всеобщую неразрешимость, чтобы вывести события из их реальных связей и показать их роковую предназначенность, чтобы блестяще организованной сюжетной комбинацией подтвердить фатальную неизбежность гибели.

История, рок, абсолютная детерминация, судьба, процесс поглощают человеческую жизнь и отрицают свободу воли. Писатель проверяет шахматную партию после того, как она уже сыграна. Оказывается, что проиграна она правильно.

"Смерть Вазир-Мухтара" написана так, как будто бы у истории все время плохое настроение.

Кажется, что история остановлена для пристального рассматривания. Она перестает двигаться, топчется на месте, разные по характеру, по окраске эпохи не соединяются.