Джордж Мейр - Лайза Миннелли. История жизни

От матери Лайза научилась петь и танцевать и рассказывать истории. «Мама каждый раз что-нибудь меняла в своих рассказах, в зависимости от компании. Я могла услышать одну и ту же историю раз двадцать-тридцать, и все время по-разному. Однажды я не выдержала и спросила, какой же из услышанного мною рассказов правдив. И мама ответила мне: «Тот, который тебе больше всего понравился. Если ты от души посмеялась — так и знай, это и есть самый правдивый».

Лайза узнала для себя — сначала от матери, а затем от сверстников, — людям нравится, когда их развлекают. Люди не любят, когда их одолевает печаль. Вот почему Джуди, а вслед за ней и Лайза, видели свое предназначение в жизни в том, чтобы радовать людей, отгонять от них тревоги и грусть. Неудивительно, что обе, рассказывая о собственной жизни, пытались отмахнуться от ее темных сторон. Вот что, например, как-то раз заявила Лайза в интервью журналистке Роне Баррет: «Я прожила потрясающую жизнь. Возможно, в ней было немало странностей, но лучшей жизни невозможно даже представить. Как мы, бывало, смеялись! Но никто не желает даже слышать об этом». Позднее Лайза сделала следующее признание: «Я знаю, что некоторые люди полагают, будто реальность должна быть непременно грустной, но, по-моему, реальность — это нечто такое, чего не следует брать в голову».

Джуди в свое время сделала для себя открытие, что весь мир ждет от нее одного — чтобы она и дальше оставалась хорошенькой девчонкой-подростком, нашедшей счастье где-то за радугой. Лайзе жизнь преподала тот же урок. Обе были за это щедро вознаграждены — они стали звездами, завоевавшими сердца американцев, — но успех дался им ценой долгого и упорного труда, изматывающих концертов и невидимых миру слез и душевных ран. Ведь им было недостаточно сделать счастливым кого-то. По меткому замечанию Джимми Дюранте, они обе стремились осчастливить всех сразу. Когда же тело и душа противились этому стремлению, то рядом всегда оказывался агент, менеджер или мать — а в случае с Джуди, все трое сразу, — стоявшие за кулисами с амфетаминами наготове, чтобы прибавить концерту задора и веселья, или, наоборот, с барбитуратами, чтобы звезда могла немного прийти в себя между номерами.

Подобно многим удачливым деятелям шоу-бизнеса, Винсенте Миннелли и Джуди Гарленд много работали и много ездили по стране. Пока Лайза была маленькой, Винсенте позволял ей часами околачиваться в студии, но что касается Джуди, той было нелегко совместить напряженный график гастролей с материнством. Самым лучшим вариантом представлялся тот, когда семья отправлялась на студию в полном составе — как, например, в ту пору, когда Винсенте снимал «Пирата», романтический фарс, по сценарию которого супруга зануды-майора где-то в Вест-Индии влюбляется в красавца-пирата. Винсенте умудрился даже снять эпизод с участием Лайзы — так что можно сказать, что ее кинодебют состоялся, когда ей исполнился год и два месяца от роду.

В прошлом Билл Спир и Кей Томпсон пытались как-то сгладить острые углы в отношениях между супругами, однако впоследствии у них хватало и своих проблем. В 1947 году Кей, не выдержав, отправилась в Лас-Вегас, чтобы развестись с Биллом и связать судьбу, правда, уже в профессиональном плане, с квартетом братьев Уильямс. Один из этих братьев, Энди Уильямс, в конечном итоге начал сольную карьеру. В своих мечтах Кей была беременна воображаемой дочерью Элоизой, которая в будущем послужит ей источником вдохновения для создания серии книг о шестилетней девчушке, живущей в отеле «Плаза». Существует мнение, будто прообразом этой маленькой героини стала Лайза, ведь большую часть времени та провела, переезжая вслед за матерью из гостиницы в гостиницу, точно так же, как когда-то и сама Джуди.

Вскоре после окончания съемок «Пирата» и разрешения всех связанных с ними проблем, после того как Джуди выписалась из санатория, в ход был пущен еще более крупный проект. Назывался он «Пасхальный парад». Предполагалось, что главные роли в нем, под руководством Винсенте Миннелли, исполнят такие звезды, как Джуди и ее партнер Джин Келли. Однако на этот раз вмешался консультировавший Джуди психиатр — ему удалось убедить Луиса Майера, что речь идет о душевном здоровье одной из самых ценных звезд киностудии. Майер распорядился, чтобы Келли заменили на Фреда Астера, а место Винсенте занял Чарльз Уолтерс, поскольку Джуди не выдержала бы нервного напряжения совместной работы с мужем. То был болезненный удар по самолюбию Миннелли, как в профессиональном, так и в личном плане.

В 1948 году состояние Джуди резко ухудшилось, однако она продолжала сниматься, в то время как Винсенте оказался не у дел. На протяжении всего этого периода ему под разными предлогами не давали работать в крупных проектах. По его собственным словам: «У меня было навязчивое чувство, будто на студии решили на мне отыграться, будто мне не давали работать, поскольку я успел досадить здесь многим. Появилось ощущение, будто меня списали как режиссера и вместо этого определили в няньки Джуди, и поскольку нельзя сказать, чтобы эта последняя обязанность мне слишком хорошо удавалась, то вряд ли я мог ожидать от «них» особой благосклонности. У меня до этого ни разу не возникало подобного ощущения, и хотя я отрицаю какие бы то ни было симптомы паранойи, признаюсь, что подобные мысли не раз приходили мне на ум».

Этот новый расклад сил по-своему срабатывал, однако Джуди продолжала горстями глотать амфетамины, чтобы как-то удержать себя в полуистощенной форме. Ее поведение по-прежнему отличалось крайней неуравновешенностью, что вылетало студии в копеечку — то и дело приходилось оплачивать простои и сверхурочные съемочной команде: то Джуди не соизволит появиться на площадке, то она, видите ли, не готова работать.

«Пасхальный парад» вышел на экраны в июле 1948 года и побил все рекорды кассовых сборов.

В семействе Миннелли воцарилось спокойствие — Лайза требовала к себе все больше и больше внимания от обоих родителей, а вот их взаимная привязанность к этому времени явно пошла на убыль.

Врачи настоятельно предписывали Джуди длительный отдых. Если перевести все это на обыкновенный язык, это значило, что ей больше времени следовало проводить вдали от Винсенте, а значит, и от дочери. К этому времени Джуди уже превратилась в некое подобие собственной тени и весила всего 85 фунтов (40 кг).

И тут студия выбросила номер — те же самые эмгээмовские заправилы, которые толкнули актрису в объятия медиков, выписывавших ей все новые и новые лекарства, теперь сочли ее поведение во время съемок «Пирата» и «Пасхального парада» возмутительным и разорительным для студии. 19 июля 1948 года на имя Джуди поступило заказное письмо, в котором сообщалось, что она на три месяца отстраняется от работы. Актриса получила предупреждение, что если она не исправится, то ей придется распрощаться со студией.