Леонид Порохня - ЧайфStory
«Но самое смешное — обещанных денег мы так и не получили!» — Шахрин.
Бертолуччи(«Четвертый стул»)
«А время было, когда кино
мог снять даже я».
В. Бегунов
Время — январь 91-го. И возник молодой человек с книжкой под мышкой — «Бертолуччи о Бертолуччи». На следующий день книжка называлась «Феллини о Феллини», но кличка прилипла «Бертолуччи». А фамилия ему была Кылосов. «Он объявился режиссером Пермской киностудии, и я только много позже узнал, что такой не существует. Я живого кинематографиста тогда в глаза не видел и подумал: «Может, так они и выглядят?..» (Шахрин). Бертолуччи принес сценарий, авторами которого значились Бертолуччи (который Кылосов), Тонино Гуэрра (который настоящий) и еще какая-то Люсиль Лаке. Шахрин недостаточно разбирался в иерархии столпов итальянского неореализма, равно как и в международном авторском праве, и дал убедить себя в том, что Бертолуччи лично знаком с Гуэрра, что тот дал добро на съемки фильма, который потянет, как минимум, на «Оскара», только музыка нужна. А Пермская киностудия (которой нет) оплачивает музыку, тексты, запись, все… «Я говорю: «Хорошо, я подумаю», — рассказывает Шахрин. — Через некоторое время он появляется снова. Я понимаю, если пришел псих, наговорил всего и ушел, но он появлялся регулярно и регулярно с новой книжкой!»…
А сценарий Шахрину понравился. «Вовка прибежал, говорит, приехал человек, привез обалденный сценарий, от которого он просто заторчал. Произведение-то чудесное» (Бегунов). Называлось оно «Четвертый стул». Одним словом, Шахрин влез в историю по уши. Записал несколько песен под гитару, Бертолуччи их одобрил, весной сели писать альбом на студии Новикова Александра Васильевича.
«Я понимал, что для фильма должно быть какое-то другое звучание, не просто рок-н-ролл. Работали в чистой акустике, если и были электрические гитары, то чистым звуком, барабаны щеточками… В нескольких песнях скрипки и виолончель, играли Малой, Оля Хоменко и некто Юфа. Первый опыт со струнным ансамблем. Оказалось, они играют гораздо фальшивее нас, неритмично, без нот вообще ничего не могут. Леха Могилевский на саксофоне; и вообще был очень нежный, нетипичный для нас звук» (Шахрин). Писал Алексей «Палыч» Хоменко, он же сыграл на рояле в «Что такое зима». И забыл, что играл. Потом как-то услышал, спрашивает: «А кто это у вас на рояле играет?» Ему говорят: «Ты». То-то Хоменко удивился…
«Всему свое время» была написана для Насти Полевой, Вова хотел подарить Егору и Насте песню, написал, дал послушать — ничего. Тогда записали фонограмму, Шахрин пригласил Настю в студию, уговорил. «Там очень низкая для нее тональность, и некоторые ноты Настя спеть просто не могла, — рассказывает Володя, — она их выговаривала, и они не выпадали из общего тона. В конце я решил дописать такой телефонный диалог, тут же набросал на бумажке, Егор посмотрел — заржал… Мы все-таки его наговорили, и потом я видел, как люди слушали запись, пытаясь понять, что же там говорится. Мы убедительно это сделали. По крайней мере, после этой записи я понял, что моя супруга стала испытывать некоторое чувство ревности… Хорошо сыграли диалог, если жена поверила… У Насти судьба такая, многие жены из рок-н-ролла екатеринбургского считают, что у их мужей что-то с Настей было, хотя вид у Насти абсолютно невинный. При том, что ничего не было…».
«Четвертый стул» — едва ли ни самый стилистически цельный альбом «Чайфа» и один из немногих ритм-н-блюзовых альбомов за всю историю русской рок-музыки. Каждый альбом давал «Чайфу» в среднем по четыре вещи, которые оставались в репертуаре надолго, из «Четвертого стула» вышло целых шесть. «Ковбои» (это «Объект насмешек» себя ковбоями называли), «Я был солдатом» (очень старая, написана на стройке еще году в 83-м), «Мой блюз», «Всему свое время». «Шесть вещей мы играем постоянно, хотя, как ни странно, это самый непродаваемый альбом группы. Ни одного клипа, продается хуже всех, и в нем больше всего хитов»…
«Фильма, естественно, не было, — рассказывает Бегунов, — но спустя годы я увидел фильм этого человека! Я не очень верующий человек, но Тому, Кто Сверху, я очень благодарен за то, что мы не приняли участие в этом фильме». Об одном Бегунов сожалеет до сих пор — обговаривали они с Бертолуччи будущие роли, одна Вовке сильно приглянулась: «Я до сих пор влюблен в эту роль. Роль человека, который утром встает, приходит в Кремль, накладывает грим и ложится в гроб в мавзолее. Открывается мавзолей, идет толпа, а он спит на работе. Мавзолей закрывается — идет домой. Мне эта идея очень нравилась, мертвого Ленина играть — это круто». За обещанными деньгами Шахрин поехал в Пермь, пришел к человеку, которого Бертолуччи называл своим продюсером, к Юре "Горохову, тот от Шахрина о грядущих тратах услышал впервые, очень удивился, но заплатил. Прошел год, альбом выпустили. Оформление сделал Бегунов, рожицы на нотном стане нарисовал, а Лена, жена Шахрина, — дизайн. «И спустя время пришли два человека, — говорит Бегунов, — и сказали: «Мы обладаем правами на саундтрек не созданного фильма и хотим издать альбом»… На что им было сказано: пошли вы на хер! Бертолуччи потом появлялся на горизонте, но мы держали его на поводке, знали, что он стоит».
Пьяный паровоз«Какая-то карма над нами висела,
витали флюиды нехорошие».
В. Бегунов
Иначе говоря, все было не то, чтобы плохо, но как-то странно. Дело было не в «Чайфе», тогда надо всей страной «флюиды витали нехорошие», это мягко говоря. Но и в группе жизнь шла неуверенно.
Пили. «В это время начал очень крепко попивать Малой, что меня пугало, он действительно был малой — нам по тридцать, ему семнадцать; проблема была подростковая — чтобы он школу окончил. А у него стало башню сносить, с ним вместе попивал Привалов по кличке Арнольд. Но с ним было ясно, что вариант временный, почти год играл, а все временный» (Шахрин). «Попивали» ребята с такой силой, что Бегунов с Севериным, которые тоже греха зеленого не чуждались, отодвинулись на второй план, по контрасту у Шахрина с ними было на тему пьянки замирение.
Концерты играли, но нечасто. Играть часто в 91-м вообще ни у кого не получалось, рокеры перестали собирать стадионы, поп-музыка все больше выдвигалась на первый план, забирала под себя публику. Рокеры огрызались, сетовали в газетах на то, что люди устали от социальщины… Устали — не устали, вопрос другой, но жизнь рок-н-ролльная протекала во все более разжиженном пространстве. У «Чайфа» в том числе. К весне были записаны две пластинки, и обе не вышли; концертов маловато, от чего нервно. В такой обстановке произошел второй поход «Рок чистой воды» (19–26 апреля), на сей раз по Белоруссии, т. е. против радиации. Он оказался тоже жидковат.