Четырежды в бегах - Сантери Палерма

Я вышел на воздух. Небо было облачное. Уборная действительно находилась в глубине двора, но оттуда и лес был недалеко… И он показался мне куда привлекательнее! Я выбрал лес… Несколько прыжков — и я очутился в лесу. Я бежал точно мною из пушки выстрелили. И опять я был свободен…

Я бежал сквозь густой лес и прибежал к берегу реки, которая образовывала в этом месте шумный водопад. Через водопад невозможно было перебраться.

Я побежал берегом вниз по течению реки; но река была здесь настолько широкой, что я и думать боялся переплыть ее. Я побежал дальше в том же направлении. Река делала поворот к открытым полям, где крестьяне жали ячмень. Я повернулся и побежал в обратную сторону.

По противоположному берегу шла мне навстречу группа мужчин, которые что-то кричали, возбужденно поглядывая на тот берег, где находился я. Я повернул обратно в лес и обошел деревню, из которой бежал. Пробиваясь через можжевельник и скалы, я опять уперся в реку, по берегу которой шествовала та же возбужденная мужская компания. Повернув обратно, я снова увидел знакомую деревню, где издалека различил решетчатые окна арестантского дома. Я недоумевал. Я попал в какой-то заколдованный круг. Деревня; видимо, стояла на полуостровке.

Я не знал, что делать: попытаться ли мне перейти реку или пойти смело через деревню; конвоир, вероятно, ушел в лес по моим следам. Обогнув несколько домов, я попал на тропинку, которая вела из деревни куда-то к предполагаемому мною перешейку полуостровка. По тропинке я снова добрался до леса; тут, у леса, встретил мужчину в коричневом макинтоше; он странно посмотрел на меня и приподнял шапку, приветствуя. Я ответил на приветствие и поспешил дальше. Тропинка вела куда-то по находящимся за лесными опушками ложбинкам. Пройдя километра два, я очутился в маленькой одинокой избушке и, не задумываясь, вошел в нее. Здесь я начал немного успокаиваться. Я не думал, чтобы конвоир стал меня преследовать на всем протяжении полуострова, тем более, что беглец был только «бродягой»…

В избушке я застал молоденькую разговорчивую хозяйку, которая набивала в мешки измельченную солому, чтобы, свезя ее на мельницу, промолов и смешав с ячменной мукой, сделать из нее тесто. Теперь, кажется, применялись все способы для поддержания жизни. Она спросила, откуда я иду. Я ответил, что прибыл в Ниски из Колтимо, где я работаю на заводе, и попросил продать немного хлеба, которого в Колтимо, мол, нет. Она продала мне выпеченные из древесной коры оладьи. Попробовав эти ужасные «оладьи», я разломил их пополам и спрятал в карманы. Затем я помог хозяйке завязать мешки и, попрощавшись, продолжал свой путь по лесу.

Пройдя еще километра два, я вышел в поле, где крестьянин с двумя сыновьями копали канаву в глинистой почве. Я поздоровался с ними за руку и попросил продать мне немного хлеба, повторив свой рассказ о Колтимо. Но в их хозяйстве не оказалось для продажи ни кусочка хлеба, самим не хватало. Тогда я попросил молока, и хозяин велел мне следовать за ним: молоко, возможно, найдется. Я следовал за ним, направляясь к домику, который выглядел между деревьями маленьким и сереньким одиноким гнездом бедняка.

Приближаясь к домику я, к удивлению, разглядел впереди него шоссейную дорогу, по которой шагал тот самый мужчина в макинтоше, которого я встретил у опушки леса. Он остановился, заметив меня, посмотрел, как я вошел в домик, затем повернулся и с равнодушным видом отправился обратно. Я следил за ним некоторое время, стоя на крылечке дома, а затем из окошка, пока хозяин не пригласил меня сесть за стол. Я поместился на скамью и принялся грызть свои оладьи с молоком. С молоком и древесная кора кажется вкусной.

Пока я ел, хозяин развел огонь и поставил кофе. Обращаясь ко мне, он предложил:

— Если гость не особенно торопится, то попьем кофе.

Я ничего против не имел, но беспокоился, что задержусь надолго, поэтому ответил:

— Спасибо. Кофе, конечно, очень вкусная вещь, боюсь только, что оно не так быстро вскипит; мне надо торопиться.

Хозяин почесал затылок ложкой, обмазанной сажей, посмотрел мне в глаза, потом взглянул через мою голову в окошко и, улыбаясь, сказал, как будто к чему-то прислушиваясь:

— Куда же гость так торопится, он ведь только что из арестантского дома…

Я вскочил и тут же услышал шаги за дверями… Дверь распахнулась, и с крыльца сверкнуло направленное на меня дуло пистолета. Конвоир крикнул:

— Руки вверх!

Я на мгновение задумался, поднять ли мне руки, или нет, и не поднял, потому что оружие в вымазанной сажей руке кузнеца, казалось, было таким старинным, что едва ли мог последовать выстрел. Я крикнул кузнецу:

— Чего зря руки поднимать, идите и вы кофе пить! Хозяин поставил кофе, огонь уже разведен!

За спиной конвоира стоял мужчина в макинтоше. Мне стало не по себе. Его я должен благодарить за неудавшийся побег… Конвоир кричал хозяину:

— Давай скорей веревку!

Получив веревку, он сперва завизжал от ярости, относившейся ко мне. Приблизившись, он имел все же испуганный вид, хоть я и не обнаруживал намерения сопротивляться. Про себя я успел решить: «Кулаком правой руки сильный удар в шею конвоира, подставить правую ногу и сшибить его на пол, после чего пистолет будет у меня. Затем оглушительным ударом лишить чувств обладателя макинтоша. Кофе же вылить за шиворот хозяину, а может быть, он и сам это сделает от испуга»… Да, у меня было в мыслях напасть на них, и конвоир это угадал по моему взгляду. Но вдруг я ударил кулаком по столу и крикнул сердито:

— Сперва кофе, потом веревка!

И кофе действительно было тут как тут. Его подал хозяин слишком быстро; едва ли оно успело вскипеть как следует. Мы с конвоиром пили кофе за столом, хозяин пил у окна, обладателя макинтоша я запретил угощать, и он ушел пристыженный. За кофе конвоир сказал мне боязливо:

— Вы, Вилькман, не обижайтесь: ведь все равно вас задержали бы. Наша деревня находится на острове; на всех мостах и у лодок расставлены караульные.

Я прислушивался внимательно. Так, значит, у меня относительно деревни были правильные предположения. Я вспомнил мост, по которому ехали вечером, — кучер назвал его мостом деревни Ниска. Мне надо было бежать по прямой дороге на мост и перебежать его, не останавливаясь даже в том случае, если бы за мной летели тучи пуль. Только таким образом удался бы мой побег…

Осушив кофейник, я доставил конвоиру удовольствие