Георгий Литвин - На развалинах третьего рейха, или маятник войны
Доктор Ойлиц производил хорошее впечатление. О работе аэродинамической трубы рассказывал, чувствовалось, не из страха, но утверждал, что документация погибла при пожаре. На прямой вопрос, смог ли бы он восстановить аэродинамическую трубу, ответил, что, естественно, смог бы, ибо труба — это дело его жизни, и что голова его, слава Богу, пока находится на месте. Ойлиц сказал, что немецкая разведка знала о том, что в СССР велись работы по созданию реактивных самолетов, знали и о их испытаниях. Потом заметил: «Но вы, русские, терпели поражения, ибо не имели аэродинамической трубы для их испытания, а самолет, летающий около и выше скорости звука, должен иметь другие аэродинамические характеристики. Вот почему у вас погиб летчик Бахчиванджи на самолете Би-1 с жидкостно-реактивным двигателем».
Мы были удивлены его осведомленностью, тем более тем, что он знал фамилии и основные результаты работ наших ведущих аэродинамиков. У Ойлица было трое маленьких детей, и жизнь его в эти послевоенные месяцы была тяжелой. Мы делали все от нас зависящее, чтобы ему помочь: попросили руководителя группы нашего Министерства авиационной промышленности на заводе поручить Ойлицу описание аэродинамической трубы. Ему определили заработную плату, право пользоваться столовой и, кроме того, добились, чтобы ему и его семье выделили карточки на продукты высшей категории.
Однажды мне позвонил дежурный и сказал, что ко мне хочет пройти для беседы женщина по имени Ойлиц. Я, естественно, пригласил ее в кабинет, и она рассказала, что ее муж болеет уже несколько дней и очень просит меня приехать к нему на квартиру для серьезного разговора. Я обещал приехать к ним вечером, но сейчас приказал нашему шоферу Артуру отвезти фрау Ойлиц домой, но попутно заехать к нам домой взять пакет с продовольствием для этой семьи и одновременно привезти к доктору Ойлицу немецкого врача Через пару часов Артур доложил о точном исполнении приказа. Делал это он всегда с величайшим удовольствием.
Когда я приехал к доктору Ойлицу, тот лежал в кровати, но заявил, что чувствует себя лучше и надеется скоро приступить к работе. Затем доверительно сказал, что к нему из Западного Берлина два дня назад приезжал посланец от американцев, которые предлагают ему вместе с семьей прибыть в Западный Берлин по такому-то адресу. Оттуда его с семьей немедленно перебросят в Соединенные Штаты, обеспечат высокооплачиваемой работой…
К моменту окончания войны в Европе американская администрация имела специальную организацию, занимающуюся вывозом ученых из Германии. Шла «откачка нужных людей» и из советской зоны, в основном через Западный Берлин.
На мой вопрос, что он решил, Ойлиц ответил:
— Господин лейтенант, я много думал о своей судьбе и о судьбе моих детей, о войне, о послевоенном положении побежденной Германии и о судьбах мира. Поймите меня правильно. Что сейчас происходит? Кто в конечном итоге выиграл Вторую мировую войну? Американцы! Германия лежит в руинах. То же в Японии, пережившей атомные бомбардировки Хиросимы и Нагасаки. Сейчас иное соотношение сил. Появились новые средства уничтожения, которые могут привести к уничтожению всего живого на планете Земля. В итоге вырисовываются две мощные силы: богатейшая страна — США, нажившая баснословные капиталы после обеих мировых войн, и другая мощная сила, но очень ослабленная теми же войнами и внутренними противоречиями — СССР. Германия и СССР — естественные, дополняющие друг друга силы, и они должны, обязаны жить в мире. Всегда, когда немцы и русские жили Дружно, — это было благо для обоих народов. Так всегда говорил мой отец, ученый-историк, неоднократно бывавший в России. Американцы не желают, чтобы СССР был мощной державой. Две бомбы, сброшенные на Японию, — это прежде всего предупреждение вашей стране. Сейчас они не могут начать войну против вас, но готовятся: создают арсенал атомных бомб, но это не так просто. Я знаю, что вы тоже работаете в этом направлении. Представьте положение: американцы вдруг решат нанести атомный удар по Москве. До Москвы «летающая крепость» нового образца доставит бомбу на высоте, которой ваши истребители пока не достигают, а реактивных истребителей, которые могли бы ее сбить на пути к Москве, у вас нет. А если будут, то они задумаются, посылать ли свои «крепости» с бомбами… Итак, я прошу вас доложить руководству, что я готов передать все свои знания по созданию аэродинамических труб для испытаний русских реактивных самолетов. Я думаю, что вы скоро будете иметь такие надежные самолеты-истребители, и это остудит горячие головы, а затем создадите и атомное оружие и будете сдерживать американцев. Гитлер ведь напал на соседей, когда понял, что он сильнее всех. А в ядерный век просчеты и ошибки государственных деятелей особенно опасны. Когда они понимают, что получат отпор, политики, как правило, принимают более правильные решения…
Я был потрясен неоспоримой логикой этого незаурядного человека, который находился в отчаянном положении как ученый, ибо такие люди в Германии пока не требовались. Он получил удивительный шанс работать и припеваючи жить в США, а вместо этого предложил свои услуги СССР, даже зная, что наши, как он выразился, «внутренние противоречия» могут трагически отразиться и на нем.
Доктор Ойлиц переехал с семьей в СССР, работал над созданием аэродинамической трубы. В том, что до последнего времени в мире сохранялся баланс сил, есть и его заслуга. Позднее, изучая иностранную литературу по этим вопросам, я много раз находил доказательства правоты мудрого доктора Ойлица. Говорят, что история — это «застывшая политика», а политика, как известно, всегда многовариантна. Понимали ли политики, какой катастрофой для народов Европы могла бы закончиться политика проволочек с открытием второго фронта и тем самым затягивание войны в условиях, когда гитлеровская Германия активно создавала ракетно-ядерное оружие, уже имея самолет-снаряд «Фау-1» и ракету «Фау-2»? Тактика затягивания Второй мировой войны таила в себе куда большую угрозу для европейских народов, чем принято обычно считать. В воюющих государствах под покровом глубокой тайны велись работы над созданием ядерного оружия.
Министр вооружений третьего рейха Альфред Шпеер писал в мемуарах: «Гитлер иногда говорил мне о возможности создания атомной бомбы, но эта идея совершенно очевидно перенапрягала его интеллектуальные способности. Он был уже не в состоянии охватить революционную природу ядерной физики… Я уверен, что Гитлер не стал бы колебаться и мгновения перед тем, как применить атомные бомбы против Англии».
К счастью, этого не случилось. Да, действительно, не случилось, но случиться вполне могло. Призрак атомной смерти уже витал над старой Европой. По словам гитлеровского генерала Фридриха Фромма, держащего в своих руках нити связей с наукой и промышленниками, «единственным шансом Германии выиграть войну было создание оружия с совершенно новыми принципами действия». Весной 1942 года генерал в одной из своих бесед с министром вооружений Шпеером заявил, что он «поддерживал контакт с группой ученых, которые вышли на создание оружия, способного уничтожить целые города и, вероятно, вывести из борьбы Британские острова». Фромм предложил своему собеседнику встречу с ведущими физиками-ядерщиками.