Гвидо ди Соспиро - Запретная книга

— Возьми в подмогу полицейского и спускайся за ним. Следи за консьержем, за всеми входящими и исходящими звонками в отеле. Экспертов немедленно отправь в номер.

Не заходя в комнату, инспектор набросал несколько версий в блокноте. Все они казались притянутыми за уши. Однако стало ясно, что профессор Леонард Кавана задумал недоброе. У него, конечно, имелось железное алиби: через Интерпол Гедина проверил — Кавана на момент убийства Анжелы и похищения Орсины находился в Вашингтоне. Впрочем, это ничего не доказывает: профессор вполне мог быть организатором одного, а то и обоих преступлений.

Незаметно для себя Гедина стал называть сестер-аристократок по имени, жалея и сочувствуя им. Как же досадно, что он упустил Кавану! Необходимо было немедленно известить венецианскую полицию, чтобы она проследила за профессором, пока Гедина не прибыл в город. Инспектор намеренно не сделал этого, оправдывая подобный риск перспективой карьерного роста. Гедина выпестовал идею двойного расследования — ему казалось, что это тонкий, изящный ход. К тому же он намеревался только допросить Кавану, потому что оснований для задержания и ареста профессора не имелось. Подозревать его можно было в адюльтере, но это преступлением не считается.

Кто же знал, что в Венеции Гедина обнаружит кровавую баню?!

— Инспектор Гедина, — угрюмо обратился к нему плотный мужчина. — Я инспектор Джанелли, прибыл в ваше распоряжение.

За Джанелли следовали эксперты и несколько полицейских.

— Благодарю, — ответил Гедина. — Мы тут по самое горло в крови.

— Да, вижу, — сказал Джанелли, заглядывая в комнату.

— Кто из вас серолог?

— Я, — отозвался анемичного вида долговязый эксперт.

— Хорошо. Пройдите в номер. Постарайтесь не наступить в кровь.

— Легко сказать…

Через час место потенциального преступления тщательно осмотрели. Тела найдено не было. Фотограф сделал сотни фотографий, химик-криминалист, помимо крови, искал волосы, жидкостные выделения тела, частицы ногтей, волокна и прочие улики. Серолог разбирался с аномальным количеством крови, собрав множество образцов.

— Здесь что-то не в порядке, — доложил эксперт инспектору. — Я не стану делать заключений, пока не проведу лабораторных анализов.

— Однако же…

— Однако же при множественных или одиночных пулевых, колото-резаных ранах на теле жертвы имеются одно или несколько мест кровотечения. Жертва падает, и на полу остаются лужи крови — чем ближе к ране, тем они больше. В нашем случае жертва, если, конечно, мы имеем дело с человеческим существом…

— Что вы хотите сказать?

— Странно, но, насколько я могу судить на данной стадии анализа, здесь могло быть заколото животное. Коза, например.

Что, черт побери, затеял Кавана?!

— В любом случае, — подытожил серолог, — если мы имеем дело с одним человеком — а это я выясню, сравнив все образцы крови, — то он или она пролили всю свою кровь. На полу я не смог определить участки, на которые пришлось наиболее интенсивное кровотечение. Это весьма необычно.

— Есть другие идеи?

— Есть одна, но она маловероятна.

— И в чем же она состоит?

— Жертва могла заразиться лептоспирозом через воду, загрязненную крысиной мочой.

— Лептоспирозом?

— Да, крысиной лихорадкой. Заболевание вызывает рвоту, понос, жар, головные боли. При острой форме больной потеет кровью. Возможен летальный исход.

— А какова вероятность, что здесь случилось именно это?

— В Венеции? У нас обитают тысячи крыс, так что это вполне могло случиться с тем, кто пил воду из канала. Такова наиболее вероятная версия. Человека, конечно, могли заставить выпить воду, но это выяснять вам. Я придерживаюсь научных фактов. Из анализов крови мы узнаем больше о вашем подозреваемом — если, конечно, кровь принадлежит ему.

Гедина спустился вниз и переговорил с шефом венецианской полиции, лично прибывшим на место происшествия, получив рапорт от инспектора Джанелли.

— Синьор, — сказал Гедина, глядя ему в глаза, — есть веские причины полагать, что Леонард Кавана очень опасен. А поскольку он, предположительно, находится на территории Италии, я настоятельно прошу вас предупредить все полицейские управления страны и все точки пересечения границы: аэропорты, порты и посты вдоль границ с Францией, Швейцарией, Австрией и Словенией. Я свяжусь с управлением полиции Больцано и передам им те же инструкции. Леонард Кавана представляет для общества серьезную угрозу. Возможно, он убийца. Во избежание дальнейших трагедий он должен быть найден и арестован. Мой офис перешлет вам по электронной почте его фотографию и номера паспортов — итальянского и американского. Леонард Кавана не должен покинуть страну.

Шеф венецианской полиции удивился, но Гедина отозвал его в сторонку и переговорил с ним в частном порядке: объяснил, что американец может быть связан с недавними трагическими событиями, постигшими семью Ривьера делла Мотта. Такая доверительность моментально расположила шефа к инспектору. Он гарантировал сотрудничество и помощь во всем. Необходимые меры будут приняты немедленно в национальном масштабе. Леонарда Кавану выследят и арестуют.

Отель и близлежащую улицу заполонили полицейские.

Столпотворение заметил журналист «Иль газеттино ди Венециа». Он моментально сообразил: заваривается нечто интересное. Просочился через толпу в отель, с ходу взял интервью у шефа полиции и у инспектора Джанелли. Гедина комментировать происходящее отказался. Джанелли сообщил репортеру все, что ему рассказал шеф, не осознавая секретности информации, а именно: Леонард Кавана подозревается в похищении баронессы Ривьера.

Репортер пулей помчался в новостное бюро, чтобы пустить сведения в оборот.

Прошло немного времени, и пресса ликующе выдала очередную главу мрачной саги о семействе Ривьера.

— Подождете меня здесь?

Таксист кивнул, и Лео выбрался из машины, сразу попав под дождь. Пришлось опереться о крышу такси, чтобы не упасть.

Борясь с головокружением, Лео добрался до массивных дверей — единственного прохода в стенах здания. В темноте он долго искал дверной звонок. Наконец, нащупав цепочку, он потянул — изнутри послышался приглушенный звон. Дождь лил не переставая.

Минула целая вечность. Лео не выдержал и позвонил еще раз. Дождь усиливался. На вершине холма дул сильный ветер, и Лео пришлось опереться о стенку. Он позвонил снова, без особой надежды, мысленно решив собраться с силами и вернуться к такси, хотя понятия не имел, куда ехать дальше. Похоже, ждать смысла не было.

На полпути к машине он услышал, как за спиной скрипнула дверь. На улицу выглянул монах.

— Кто здесь? — спросил он.

— Третий орден… — ответил Лео, но его слова заглушил дождь. Он направился обратно к двери.

— Повтори громче, что ты сказал.

— Я член Третьего ордена.

Покачнувшись, Лео чуть не потерял сознание.

— Ты пьян? Как ты смеешь тревожить нас, нарушать наши молитвы?!

В уме вспыхнула мысль: герой непременно пройдет испытание, совершит подвиги, подобно Геркулесу… а бедный, слабый глупец едва сможет попросить приюта! Лео приказал себе забыть о слабости и произнес как можно убедительнее:

— Падре, я терциарий, член Третьего францисканского ордена. Ищу уединения, мира и молитвы. Прошу принять меня.

Дождь ручьями сбегал по его лицу.

Отец Терезио оценивающе посмотрел на Лео из-под капюшона, хотя ничего не видел в сгущающейся темноте. Наконец он спросил:

— У тебя есть багаж?

— В такси.

— Забирай его и следуй за мной.

— Спасибо, падре.

Лео остался стоять, опираясь о стену. Он жестом подозвал водителя, но тот лишь приспустил оконное стекло на несколько дюймов.

— Помогите, пожалуйста, с багажом… Я хорошо заплачу.

Отец Терезио отвел их в келью, где стояли кровать, шкаф, письменный стол и стул. С потолка свисала одинокая голая лампочка.

Лео проковылял к кровати и, сев, расплатился с водителем, стараясь не заснуть, пока монах щедро снабжал его инструкциями:

— Все службы проводятся в отведенной для этого церкви. Мы встаем в половине первого ночи на заутреню, на лауды и медитацию. Длится это полтора часа. Затем отдыхаем до восхода солнца и идем в церковь на приму. Вернувшись в молельню, мы служим мессу. После легкой трапезы до терции читаем духовные книги, в девять поем терцию, а за ней совершаем монастырскую мессу. Остаток утра и до ноны[52] — это в одиннадцать — мы посвящаем учению и физическому труду. Ты встанешь к заутрене? Нет? Тогда я расскажу о других молитвах. В наших стенах терциарии не обязаны строго соблюдать распорядок, но молиться положено.

Силы Лео иссякли. Он обессиленно поник, молча глядя на монаха.