Мы убиваем убийц - С. Т. Эшман

— Нашёл. Но я не думаю, что тебе стоит встречаться с ним снова. Он может быть крайне опасен.

— Приятно, что ты беспокоишься о моей безопасности, но это ни к чему. К тому же я не стану подвергать себя серьёзному риску.

Он задумался, потом кивнул:

— Ладно. У него есть членство в элитном спортклубе в Нью-Йорке. Он там играет в бадминтон. Заведение так и называется — The Club.

— Отлично. Я займусь этим.

Рихтер нахмурился:

— Ты… займёшься этим?

— Да. Никто не погибнет, если ты об этом. Но это будет не совсем законно. Хочешь подробности?

— Ага. Очень даже хочу.

— Хорошо. Я собираюсь нанять мужчину-эскорта из Нью-Йорка, чтобы он пошёл в раздевалку клуба и посмотрел, есть ли у Яна Новака след от огнестрельного ранения на плече.

Лиам переваривал услышанное:

— Ты уверена, что попала ему в плечо той ночью в лесу?

— Уверена. Если у Яна Новака есть шрам на плече, это повод копать глубже.

— Звучит как операция с низким уровнем риска.

— Значит, ты за? — в моём голосе прозвучало удивление.

Он тяжело выдохнул:

— Не совсем. Но с тем бардаком, что у меня в жизни, если я могу вычеркнуть убийцу с ЖД путей из списка проблем, просто наняв эскорта, чтобы тот заглянул в спортзал — скажи, сколько это стоит. Поехали.

— Я заплачу.

Лиам усмехнулся:

— Я похож на того, кто приглашает женщину на ужин, а потом заставляет её платить за собственного шпиона-эскорта?

— Это что, пассивная позиция по вопросу равноправия?

Когда он подошёл ближе, его улыбка стала шире.

— Чёрт побери, Лия, разве мужчина не может просто поступить по-мужски?

Я хотела сказать, что это не имеет никакого отношения к мужественности, или напомнить, что я прекрасно осведомлена о его низком доходе и дорогих адвокатах. Но это стерло бы улыбку с его лица. А мне почему-то не хотелось этого. Но почему я вообще об этом заботилась?

— Я ценю это, — сказала я. — Но лучше не оставлять никаких денежных следов, которые могут связать нас.

Я надеялась, что он не настаивает на оплате наличными.

— Всегда на шаг впереди, да? — Он посмотрел мне в глаза. Улыбка у него была тёплая.

— Что-нибудь ещё? — спросила я.

Он нахмурился. Было ясно, что он хочет обсудить Бостонского Душителя — скорее всего, именно поэтому он и назначил встречу.

— Он мёртв, — сообщила я.

— Что? — Рихтер был возмущён. — Почему ты не сказала? Ты же обещала сообщить, как только всё закончится.

— Я обещала сообщить, когда у меня будут координаты тел пропавших жертв. Вот поэтому я и здесь.

Он открыл рот, чтобы возразить, но я перебила:

— Дональд Уилсон рассказал мне, где они. На следующей неделе я отправлю анонимное письмо в бостонскую полицию с указанием мест и сообщу, что убийца умер много лет назад. Это будет звучать как предсмертное признание кого-то из членов семьи Душителя.

Рихтер переваривал информацию. Потом его злость улеглась.

— Так мы защитим семью Джилл Уилсон.

Я промолчала.

— Как он умер?

— Спокойно. Передозировка фентанилом, — ответила я.

Рихтер кивнул, удовлетворённый.

— С одним небольшим «но», — добавила я.

— Что ещё?

— Возможно, у него нет гениталий. Мне пришлось их удалить, чтобы он заговорил.

— Лия, да чтоб тебя! — воскликнул он.

— Сначала он держался жёстко и упорно, — попыталась оправдаться я. — Всё прошло чисто. Больше ничего с ним не случилось до того, как он заснул и отправился в ад. Он заслуживал гораздо большего.

Рихтер выругался себе под нос, затем кивнул.

— Ладно. Буду ждать письмо. Оно попадёт ко мне на стол сразу после того, как его получит полиция. Это дело числится за ФБР. — Он тяжело вздохнул, словно наконец-то смирился с происходящим.

— Держи меня в курсе насчёт нашего убийцы.

— Конечно.

Я уже повернулась и сделала несколько шагов, когда импульс заставил меня остановиться и оглянуться.

— Жнец залива, — сказала я. — Судя по собранной информации, есть большая вероятность, что он скоро начнёт эскалацию.

Глаза Лиама сузились.

— Вроде массовой стрельбы?

— Возможно.

Заброшенная фабрика молчала. Лиам снова провёл рукой по волосам — жест, который я уже узнала как знак стресса или неуверенности.

— Я подключу к делу всех доступных агентов.

Я кивнула. А потом произнесла слова, которые никогда раньше никому не говорила — потому что мне никогда не было до этого дела, и если я что-то говорила, то всегда искренне.

— Будь осторожен.

Это был почти шёпот, тихий, будто я перешагивала через опасную грань.

— Буду, — ответил он.

Я развернулась и покинула фабрику, ступив в хмурый осенний день. Серое небо будто заглядывало в самую глубину моей души.

«Будь осторожен». Почему мне было так важно это сказать?

Для других эти слова могли показаться пустяковыми, но для меня они имели огромный вес. Моя обычная безразличность к людям никогда не была вызвана злобой или нарциссизмом — просто с самого рождения мне была чужда большая часть эмоций. Эмоционально отстранённая, я стала ходячей трагедией — ещё одним ярлыком, который на меня навесил осуждающий мир.

Но что-то в агенте Лиаме Рихтере сбивало меня с толку, заставляло думать и действовать вопреки моей природе. Не из сентиментальных или романтических побуждений, а из какой-то глубокой, необъяснимой тревоги. Будто я боялась, что он — единственный, кто может удержать меня от превращения в монстра.

Кем бы я стала, если бы сама превратилась в то, что уничтожаю?

Я убеждала себя, что неспособна причинить зло невиновным, что не получаю удовольствия от страданий, если только передо мной не монстр — не человек. Но я никогда не вредила невинным. Откуда мне знать, что я почувствую? Станет ли мне мерзко? Будет ли мне стыдно? Я ведь ни разу не переступала ту черту.

«Ты снова сомневаешься в себе», — отчитала я себя.

И всё из-за него. Убийцы с железнодорожных путей.

Он стал для меня постоянной битвой. Невидимым врагом, который медленно, но верно разрушает меня. И меня пугала даже не сама угроза, а осознание того, что остановить этот процесс могу не я. Что власть положить этому конец находится в руках другого человека. В руках мужчины, который пробудил во мне чувства, которых я не испытывала с детства. А может, и вовсе никогда.

Это не поддавалось логике. Но результат оставался прежним.

Меня утешала лишь одна мысль — запасной план. Если я когда-нибудь потеряю себя, всё закончится по моей воле. Это сделает человек, которому я доверяю больше, чем себе. Он избавит меня от страданий. И, возможно, спасёт других.

Спортивный клуб "The Club", Манхэттен

Фешенебельная мужская