Тобиас Уэллс - Моя прекрасная убийца [Сборник]

Во двор вышли двое — итальянец и тот, незнакомый. У садовника в руке был фонарик. Луч света скользнул по земле и остановился на трупе.

Итальянец что-то сказал своему спутнику, и оба расхохотались. Потом нагнулись над телом. Итальянец положил фонарь и выдернул нож из раны. Вытер его о куртку убитого и спрятал в карман.

Затем они подняли тело и понесли в дом. Джаггер шагнул вперед, чтобы посмотреть, что будет дальше. И чуть не влип. Они бросили труп прямо на пол в коридоре, а итальянец снова появился у двери и повел лучом фонаря по стене — к открытой калитке, потом назад. Что-то коротко сказал своему спутнику и вышел во двор. Сейчас заметит, подумал Джаггер. Но нежданно пришло спасение.

Калитка приоткрылась еще чуть-чуть, и вошла кошка. Подняв хвост трубой, она с наслаждением потерлась о калитку, а потом подбежала к садовнику и замяукала у его ног. Тот нагнулся и стал гладить ее.

Джаггер незаметно выбрался из своего укрытия и выскользнул через открытую калитку. Двадцать минут спустя он сидел за рулем «лотос-кортины» и мчался сквозь ночную тьму.

Проехав Эмберли, он свернул на широкое лондонское шоссе и до отказа опустил боковое стекло. На шоссе з этот час было мало машин Фары высвечивали пыльную пустынную дорогу. На повороте Джаггер перешел на первую передачу, и тут же услышал сзади резкий металлический стук.

Он остановился, взял фонарик, который всегда возил в ящике для перчаток, и вышел. Посветил под машину, но так и не заметил ничего, что могло бы стучать. Уже хотел было снова сесть за руль, как вдруг обратил внимание, что крышка багажника приоткрыта. Он освободил ее от крючка и приподнял, собираясь с силой захлопнуть, но увидел — в багажнике что-то шевелится, и посветил туда фонарем.

Секретарша Силидж-Бинна, мисс Гаджон, прикрыла глаза ладонью.

— Тот, кто придумал этот багажник, явно не предусмотрел, что в нем может путешествовать дама, — сказала она.

— Разумеется, это было глупо с его стороны, — согласился Джаггер. — Позвольте спросить, чем вы здесь занимаетесь?

— Жду, когда вы меня удочерите, — ответила она. — Бедную маленькую сиротку Брайони. Впрочем, должна вам заметить, что не стоит так круто брать на поворотах!

— Так. Значит, вас зовут Брайони. Брайони Гаджон.

— Вы не могли бы держать фонарь как-нибудь иначе? Он меня несколько слепит! Мне хотелось бы выйти отсюда, наконец, и устроиться поудобнее.

Девушка с трудом выбралась из багажника.

В свете фонаря он разглядел, что руки и колени у нее испачканы кровью. Кроме того, она была босиком.

Некоторое время они ехали молча. Потом Джаггер сказал:

— Итак, выкладывайте. Что произошло?

От него не укрылось, как Брайони содрогнулась.

— Я была у себя в комнате, — начала она. — Как раз собиралась вымыть голову. Уже было пора. Так и не вымыла. Услышала, как в дверном замке поворачивается ключ. Вначале я решила, что кто-то хочет войти в комнату. Потом вспомнила, что ключ от моей двери никак не может быть снаружи. Значит, кто-то его вынул из замка с этой стороны и теперь запирал меня снаружи. Потом я услышала тихие, крадущиеся шаги. Попыталась открыть дверь — она действительно была заперта.

— И вы испугались, — продолжил Джаггер.

— Испугалась? Да я чуть не умерла со страху! — Голос ее даже задрожал при этих воспоминаниях. — Я смотрела на дверь и размышляла, что мне делать. Потом услышала крик. Окно моей комнаты выходит во внутренний двор. Я выглянула и увидела, как Вишти бежал к калитке…

— Кто это — Вишти? — перебил ее Джаггер.

— Слуга Силидж-Бинна, — пояснила она. — Мальчик на побегушках. Смешно, конечно, называть его так. Он ведь старше самого профессора.

Брайони помолчала, потом продолжила свой рассказ.

— Я увидела, как Марио, садовник, гонится за ним. Он схватил его за ворот и… — Голос ее дрогнул. — …и вонзил в затылок длинный нож. Вишти не издал ни звука. Он постоял секунду, а потом рухнул. Я…

Девушка зажала рот рукой.

— Дальше, — потребовал Джаггер. — Что было дальше?

— Марио смотрел, как он упал. Потом засмеялся и позвал кого-то в доме. Я все время стояла у окна, будто загипнотизированная. Марио поднял глаза и увидел меня. Осклабился и провел ребром ладони по горлу. Он мерзко захихикал и вошел в дом. Я посто оцепенела от ужаса. Я чувствовала себя как зверь в западне. Поначалу я так растерялась, не могла и сообразить, что делать дальше.

Я выглянула из окна. У карниза оказалась довольно крепкая водосточная труба. Я смогла спуститься по ней. Спускалась, а сама думала все время, что сейчас этот убийца ворвется в комнату. Или уже поджидает с ножом внизу…

Брайони снова содрогнулась.

— Но ничего этого не случилось. Я побежала через калитку в сад, а затем через холм — к лесу. До темноты пряталась в каком-то сарае. Я боялась бежать дальше по дороге, потому что они могли погнаться за мной на машине. Потом увидела, как подъехала ваша машина. То есть, конечно, я не знала вначале, что это ваша. Когда вы ушли, я бросилась к ней, надеялась — вдруг вы оставили ключи в замке. Но вы взяли их с собой.

Я не осмелилась просто сесть в машину и ждать. Открыла багажник и спряталась там. Закрывать не хотела, боялась задохнуться. Только старалась придерживать за крючок, чтобы крышка не стучала… Ну, а остальное вы знаете.

Джаггер остановил «лотос-кортину» перед гостиницей у дороги.

— Зайдем-ка. Мы уехали уже достаточно далеко. Нам обоим не помешает хороший глоток чего-нибудь покрепче.

Брайони с трудом выбралась из машины и указала на свои ноги.

— В туфлях я бы не спустилась по трубе. Я, должно быть, ужасно выгляжу…

Едва они вошли, Брайони сразу же исчезла в умывальной комнате. Когда появилась снова, волосы у нее были причесаны. Кровь с рук и коленок она смыла.

Джаггер заказал две двойные порции шотландского виски. У девушки все еще дрожали руки, когда она подносила бокал ко рту. Но постепенно к ней возвращался нормальный цвет лица.

— Теперь давайте расставим точки в этой истории. Рассказывайте все. Что вообще девушки вроде вас ищут в таких местах?

Брайони пожала плечами.

— Не так-то легко ответить вам. Уже недели две я тоже задаю себе этот вопрос. Работа, которой я занималась раньше, наскучила мне, и я уволилась. Решила немного поосмотреться, чтобы понять, чего хочу. Душа требовала чего-нибудь другого. Тут мне попалось на глаза объявление профессора. Он искал секретаршу, которая могла бы жить у него в доме. Я подумала и решила попробовать. На природе, недалеко от моря, — так написано в объявлении. Звучало заманчиво. Ну, я ответила на объявление письмом, где сообщила о себе все, и получила это место. Пять недель тому назад.

— А я-то думал, одного вида этого дома достаточно, чтобы нагнать страху, — сказал Джаггер.

— Они впрямь ужасен. Как и сам профессор. Но иногда мне все это казалось каким-то розыгрышем.

— И что же за работу он вам дал? — осведомился Джаггер.

— В том-то и самое странное. Почти вообще никакой. Мне было поручено написать несколько писем — все до востребования. И все примерно одинакового содержания. Все время говорилось о найме частных самолетов, которые должны будут затем что-то распылять с воздуха. Профессор, насколько я понимаю, биолог. Наверное, речь шла о каких-то удобрениях.

Брайони глотнула виски из своего бокала.

— Но вся эта затея показалась мне достаточно ненаучной. Только географические координаты надо было высчитывать очень точно. Он научил меня, как это делается. Однако самое странное заключалось в том, что эти удобрения порой должны были распыляться в невероятной глуши. Где-нибудь посреди Канады или Австралии. И в таких местах, о которых я вообще раньше и слыхом не слыхивала.

— Кому были адресованы письма?

— Вам. То есть вначале никому конкретно, пока вы не приехали в первый раз. После этого мне пришлось за один вечер надписать все конверты. На всех — ваше имя. Да, и потом я должна была заказать вам билет на самолет в Аргентину.

— Вы хотели сказать — в Виннипег, — осторожно поправил Джаггер.

Девушка удивленно посмотрела на него.

— Нет, в Аргентину.

— Простите, конечно. Это я ошибся. А когда вы заказывали билет на Монреаль?

Она наморщила лоб, вспоминая.

— Я вообще не заказывала никакого билета на Монреаль, с чего это вы взяли?

Он молча поразмыслил. Потом сказал:

— А почему сегодня моя встреча с профессором была перенесена на вечер?

— Она вовсе не была перенесена. Но почему вы не приехали в назначенное время пополудни?

— Он мне позвонил.

Брайони засмеялась, но смех получился нервный.

— Этого быть не могло! Телефон испортился. Они послали за мастером, чтобы он починил. Кроме того, профессор просто терпеть не может телефонов.