Джоди Пиколт - Последнее правило

— Что происходит, если нарушается привычный уклад жизни Джейкоба?

— Он очень расстраивается, — отвечает Эмма.

— Поясните суду.

— В детстве он кричал или у него случалась истерика. Сейчас он, скорее всего, уйдет в себя. Лучше всего это объяснить так: вы будете видеть Джейкоба, но его не будет рядом.

— У вас есть еще один сын, не так ли?

— Да. Тео. Ему пятнадцать.

— У Тео тоже синдром Аспергера?

— Нет.

— Вещи Тео тоже висят согласно цветовому спектру?

Она качает головой.

— Чаще всего они кучей валяются на полу.

— Он по вторникам тоже ест только красную пищу?

— Он ест все, что не прибито гвоздями, — отвечает Эмма, и кто-то из женщин-присяжных смеется.

— Случается, что Тео не хочет с вами разговаривать?

— Разумеется. Он же обычный подросток.

— Существует ли разница между тем, как замыкается в себе Тео и как Джейкоб?

— Естественно, — отвечает Эмма. — Тео не разговаривает со мной, потому что не хочет, а Джейкоб не идет на контакт, потому что не может.

— Вы предпринимали шаги, чтобы помочь Джейкобу лучше адаптироваться в социальных ситуациях?

— Да. — Она молчит, потом откашливается. — Я наняла частного наставника, чтобы помочь ему развить способность к социальной адаптации, — Джесс Огилви.

— Джейкобу нравилась Джесс?

Глаза Эммы наполняются слезами.

— Да.

— Откуда вам это известно?

— Ему было с ней спокойно, а он не со многими людьми не чувствует напряжения. Она заставляла его совершать… Она сподвигала его на то, что он никогда бы… — Эмма замолкает и закрывает лицо руками.

«Какого черта?»

— Миссис Хант, — заканчиваю я допрос, — спасибо. Больше вопро…

— Подождите! — восклицает она. — Я еще… не все сказала.

Вот так новость! Я едва заметно отрицательно качаю головой, но Эмма не сводит глаз с Джейкоба.

— Я просто… хотела сказать… — Она поворачивается к присяжным. — Джейкоб сказал мне, что не желал ей смерти, он не виноват…

Мои глаза чуть не вылезают из орбит. Этого мы не обговаривали. Опасная территория!

— Возражаю! — выкрикиваю я. — Показания с чужих слов.

— Вы не можете возражать собственному свидетелю, — с радостной улыбкой отзывается Хелен.

Но я не собираюсь давать волю собственному свидетелю, а то он загубит не только себя, но и нас всех.

— Тогда я закончил, — заявляю я и сажусь рядом с Джейкобом, внезапно испугавшись, что сажусь не я один.

Она сказала им.

Мама сказала им правду.

Я смотрю на присяжных, на каждого из них — прямо в их ожидающие лица, ведь теперь они должны понять, что я совсем не чудовище, каким описали меня все эти свидетели. Оливер обрывает маму, чтобы она не успела сказать остальное, но, разумеется, присяжные понимают.

— До начала перекрестного допроса, представители сторон, — говорит судья, — я бы хотел наверстать упущенное вчера из-за раннего прекращения слушания по делу. Никто не возражает, если мы закончим с показаниями этого свидетеля, прежде чем объявим перерыв до завтра?

Вот тогда я смотрю на часы и вижу, что уже четыре.

Мы должны уходить прямо сейчас, чтобы я вовремя, в 16.30, к началу «Блюстителей порядка» оказался дома.

— Оливер, — шепчу я, — возражайте.

— Нельзя допустить, чтобы на все выходные в памяти присяжных остались последние слова твоей матери, — шипит в ответ Оливер. — Джейкоб, мне плевать, как ты это переживешь, но тебе придется смириться.

— Мистер Бонд, — говорит судья, — посвятите нас в суть вашей беседы.

— Мой клиент только что дал знать, что не против продолжить заседание.

— Вот и чудесно! — восклицает судья Каттингс, хотя в чем здесь чудо? — Мисс Шарп, свидетель ваш.

Встает прокурор.

— Миссис Хант, где был ваш сын после обеда двенадцатого января?

— Он пошел к Джесс на занятие.

— Каким он вернулся домой?

Она колеблется.

— Встревоженным.

— Почему вы так решили?

— Он побежал к себе в комнату и спрятался в шкафу.

— Он причинял себе вред?

— Да, — отвечает Эмма. — Он стал биться головой о стену.

(Мне интересно это услышать. Когда со мной случается припадок, я плохо помню, что происходит.)

— Но вам удалось его успокоить, не так ли?

— В конечном счете.

— Каким образом? — спрашивает прокурор.

— Я погасила свет и включила его любимую песню.

— Песню Боба Марли «Я застрелил шерифа»?

— Да.

(Уже 16.07. Я начинаю потеть. Обильно.)

— Он слушает песню «Я застрелил шерифа» для самоуспокоения? — уточняет Хелен Шарп.

— Дело тут не в самой песне. Просто получилось так, что ему понравилась мелодия. Она успокаивала его в детстве, когда с ним случался припадок. Так и повелось.

— Песня явно связана с его страстью к жестоким преступлениям, верно?

(Я не питаю страсти к жестоким преступлениям, я люблю их разгадывать.)

— Джейкоб не склонен к жестокости.

— Разве? Его судят за убийство, — отвечает Хелен Шарп, — а в прошлом году он напал на девочку, разве нет?

— Его спровоцировали.

— Миссис Хант, у меня докладная записка от школьного охранника, вызванного на место инцидента. — Она представляет улику суду (уже 16.09) и передает ее моей маме. — Не могли бы вы прочесть выделенный абзац?

Мама берет документ.

— «Семнадцатилетняя ученица заявила, что к ней подошел Джейкоб Хант, толкнул ее на ящички и удерживал за горло, пока кто-то из учителей силой не оторвал его руку».

— Вы полагаете, что это не проявление жестокости? — уточняет Хелен Шарп.

Даже если выехать прямо сейчас, мы уже на одиннадцать минут опоздаем к началу «Блюстителей порядка».

— Джейкоб чувствовал себя загнанным в угол, — оправдывается моя мама.

— Я не спрашиваю о чувствах Джейкоба. О них может знать только сам Джейкоб. Я спрашиваю: неужели вы будете отрицать, что швырнуть девушку на ящички и схватить за горло — это проявление агрессивного поведения?

— Эта, с позволения сказать, «жертва», — горячо восклицает мама, — та же очаровательная девочка, которая велела Джейкобу в знак их дружбы послать учителя подальше!

Одна из присяжных качает головой. Интересно, это из-за того, что сделала Мими, или из-за того, что сказала мама?

В одной пилотной серии «Блюстителей порядка», которая транслировалась «вживую», как шоу на Бродвее, статист уронил на ногу молоток и выругался нецензурной бранью — в результате канал был оштрафован. Ругательство «запикали», но еще некоторое время эта серия во всей красе демонстрировалась в Интернете.

Через тринадцать минут начинаются «Блюстители порядка».

Оливер легонько толкает меня локтем.

— Что с тобой происходит? Немедленно прекрати! Ты похож на сумасшедшего.

Я опускаю глаза. С силой бью ладонью по ноге — и даже не понимаю, что делаю. Теперь я еще больше сбит с толку. Я-то думал, что и должен напоминать сумасшедшего.

— Значит, эта девушка поступила подло по отношению к Джейкобу. Думаю, мы обе с этим согласны, не так ли?

— Да.

— Но это не отрицает того факта, что он проявил по отношению к ней агрессию.

— Он поступил справедливо, — отвечает мама.

— По вашим словам, миссис Хант, если молодая женщина скажет Джейкобу что-то обидное или не очень приятное, ему дается право ответить ей насилием?

Глаза мамы вспыхивают, как всегда, когда она очень, очень сильно разозлится.

— Не надо передергивать. Я утверждаю, что мой сын добрый и ранимый, он и мухи не обидит.

— Вы слышали показания свидетелей. Вы знаете, что Джейкоб повздорил с Джесс за два дня до ее смерти?

— Это совсем другое…

— Вы там присутствовали, миссис Хант?

— Нет.

Уже идет реклама после сериала «Закон и порядок», который демонстрируется перед «Блюстителями порядка». Сейчас пройдут четыре тридцатисекундных ролика и зазвучит музыка к сериалу. Я закрываю глаза и начинаю напевать себе под нос.

— Вы утверждали, что одно из проявлений заболевания Джейкоба — это то, что ему становится неуютно в незнакомых обстоятельствах и в присутствии чужих людей? Верно?

— Да.

— И он иногда замыкается в себе?

— Да, — отвечает мама.

— Что ему тяжело словами выразить собственные чувства?

— Да.

Сегодня показывают серию, где ребенок падает в колодец. Когда Риана спускается, чтобы спасти мальчика, она включает фонарик и обнаруживает человеческий скелет, весь в жемчугах и бриллиантах, но кости принадлежат мужчине. Это наследница, которая исчезла еще в шестидесятых. В конце концов вы узнаете, что она на самом деле мужчина…

— Разве вы не согласны, миссис Хант, что ваш второй сын, Тео, временами демонстрирует тот же стиль поведения? Или так себя ведут все подростки?