Современный российский детектив - Анна Майская

Мужчина в задумчивости обошел тело и достал из кармана веревку. Ботинки девушки мешали, поэтому он их снял и положил в одну из сумок, а веревкой начал связывать щиколотки. Спустя еще несколько минут он оттащил тело с тропинки, ведущей в деревню Экимань, в сторону чащи леса, отломил ветку дерева и прикрыл ею тело. Труп теперь нельзя было разглядеть с дорожки, но стоило подойти ближе, как ты тут же видел часть ноги. В этот момент послышались какие-то голоса, и Михасевичу пришлось сойти с дороги, чтобы подождать, пока пройдут люди. Двое подвыпивших людей, конечно, не заметили ни Михасевича, ни труп. Геннадий подождал еще несколько минут, а потом начал собирать валежник и складывать его возле трупа. Спустя несколько минут труп был надежно спрятан среди переплетения веток. Убедившись, что девушку не видно ни с одной из тропинок, он взял горсть земли и посыпал ею лицо девушки с навсегда застывшей на нем гримасой ужаса.

Июнь 1971 г. УВД Витебского облисполкома

– Жавнерович приехал, собирай планерку, – сказал кто-то из проходивших мимо по коридору. Кто это был, Борис Лапоревич не увидел, так как проходивший просто сказал это в приоткрытую дверь кабинета и пошел дальше. Лейтенант Борис Лапоревич весь день ждал этого сообщения, поэтому тут же стал звонить по внутренним телефонам, чтобы собрать оперативную группу, выезжавшую по делу Андараловой. С самого утра Витебское УВД стояло на ушах в преддверии приезда знаменитого следователя. Следователь, который вел дело, нервничал так, что за утро успел выкурить целую пачку сигарет, а Лапоревич всю неделю надеялся на то, что Жавнерович наконец выслушает его версию.

Тело девушки нашли 16 мая. Убийства в Витебске образца 1970-х годов случались так редко, что на дело тут же выехала опергруппа из города. В деревню Экимань нужно было ехать больше часа, но дело было действительно исключительным. Несчастную девятнадцатилетнюю девушку задушили голыми руками. Когда Лапоревич вместе с остальной группой прибыл на место преступления, труп выглядел ужасно. Красивая девушка в издевательски белом и перепачканном в земле платье лежала в коконе из веток. Задушили ее пару дней назад, поэтому на теле уже были признаки разложения, а из-за того, что девушку задушили, было совершенно невозможно понять, каким было ее лицо при жизни. Сейчас на посиневшем лице можно было разглядеть только гримасу ужаса.

– Кто так мог поступить? – покачал головой оперативник, разглядывая труп.

– Сумочку, наверное, хотели украсть, – пожал плечами местный участковый, который показал группе место преступления.

– Сумочка на месте, – откликнулся оперативник.

– Значит, сережки, – моментально отреагировал участковый. Сережек на девушке действительно не было, так как уши у нее были не проколоты.

Лапоревич допросил тогда всю деревню. Особенно тяжело давались разговоры с матерью девушки, которая могла только плакать и причитать, но совершенно ничего не могла рассказать о друзьях девушки. Эти причитания еще долго не давали Лапоревичу покоя. Он сделал все возможное по делу, но совершенно не понимал, что делать дальше. Дело у него вскоре забрали, а сейчас вот к ним в Витебский облисполком приехал легендарный Михаил Кузьмич Жавнерович, которого в милицейских газетах прозвали «Белорусским Мегрэ». Лапоревич так долго ждал приезда следователя, что сейчас был разочарован, увидев перед собой маленького, толстого и лысого мужчину со скучающим взглядом.

– Ну и кто, вы думаете, виноват в преступлении? – поинтересовался Жавнерович, когда следователь закончил свой доклад.

– Не знаю, Михаил Кузьмич, но это не ограбление. Мне кажется, что ее задушили просто потому, что хотели задушить, – развел руками Лапоревич.

– Это как же так?

– Некоторым людям просто доставляет удовольствие убивать людей. Помните дело Ионесяна[6]?

Михаил Кузьмич на секунду помрачнел, потом смерил следователя насмешливым взглядом.

– Когда я пришел на работу в прокуратуру, я тоже все время хотел раскопать что-то интересное, но так не бывает. Мне тогда очень доходчиво объяснили, что чудес не бывает, понимаете? Убийца всегда рядом, им всегда оказывается тот, кто уже был у вас на допросе, всегда есть понятная причина. Никаких тебе извращений, это всегда либо выгода, либо личные отношения. Кто у девушки в женихах ходил?

Лапоревич замолк, давая возможность сказать остальным членам опергруппы, расследовавшей дело. Следователь бросил на молодого сотрудника уничтожающий взгляд, в котором не было необходимости. Лейтенант и так чувствовал сейчас себя оплеванным. Михаил Кузьмич Жавнерович заметил эту молчаливую перепалку и усмехнулся.

– Все молодые ищут интересные дела. Это неплохо, это просто примета молодости, – успокаивающе сказал Жавнерович следователю. Лапоревичу стало так тошно, что он без разрешения покинул комнату, в которой проводили планерку. Дежурный сочувственно посмотрел на него и протянул пачку сигарет. Оперативник благодарно кивнул и закурил, усевшись на стул в коридоре.

Планерка продолжалась еще пару часов. В результате Михаил Кузьмич потребовал заново допросить всех ранее допрошенных, но на этот раз «ни с кем не церемониться». Лапоревич был сейчас даже рад, что у него забрали это дело. Он знал, что скажут все те, кого поручил допросить «легендарный следователь». У убитой Людмилы Андараловой была самая обычная жизнь с работой на заводе, мечтами о техникуме и замужестве. Девушка не имела привычки выпивать или крутить многочисленные романы, у нее не было еще крупных сбережений, но откуда им быть в девятнадцать лет? Сумочку рядом с трупом не нашли, да и вряд ли преступник решил убить ее ради содержимого.

Лапоревич занялся другими делами, решив больше не лезть в то дело. В конце концов, Михаил Кузьмич имеет стопроцентную раскрываемость, ему уж точно виднее. По большому счету сам лейтенант не верил в это, но сделать ничего больше не мог. Он был уверен, что приезжий следователь прокуратуры еще пару недель подопрашивает всех, кого уже допрашивали, ничего не добьется и уедет к себе в Минск, но лейтенант ошибся. Через несколько дней, когда он пришел на работу, все УВД стояло на ушах. Все