Детектив на Новый год - Александра Райт

Давид, конечно же, поймет это, и именно на ж/д вокзале Алису будут искать.

Поэтому она снова сделала нечто неожиданное: добралась до мотеля у дороги и сняла там самый дешевый номер.

Жека-Джек ошибся, думая, что Алиса не знает, как развлекаются дальнобойщики. Она как раз и рассчитывала уехать поутру с одним из них. Возможно, пришлось бы расплатиться собственным телом, но разве это слишком дорогая цена за жизнь и волю?

Алисе кровь из носу требовалось убраться подальше от Давида. Час-другой покоя и уединения, устройство с доступом к Интернету, немного горячей воды — и она сможет добыть то, что решит все ее проблемы.

Деньги.

Много денег.

Много, много чужих денег.

…Как же Сурен ее нашел?

— Сам виноват, брат, — сказал Самвел и бросил в рот кусок ароматного шашлыка.

— Потому что женился на русской девке? — Давид поморщился.

Он слышал это сотни раз и уже устал сердиться.

— Потому что сначала нужно думать, а потом стрелять! — Самвел зажевал жареное мясо веточкой кинзы и потянулся за бутылкой с красным вином.

— Я застал свою жену с любовником! — Давид стукнул кулаком по столешнице, и бутылка, которую не успел взять Самвел, подпрыгнула. — Как не стрелять?!

— Ты застал жену с лучшим хакером, который у нас был, — невозмутимо поправил Самвел, вовремя придержав бутылку. — Вот и стрелял бы в жену, от нее все равно никакого толку, она даже наследника тебе не родила. Но нет — ты пристрелил хакера. Ай, молодец! — Самвел начал горячиться. — Хакера, который что-то там такое сделал, чего ни ты, ни я не понимаем, и получил ключи от кошелька с миллионом долларов!

— Меньше, чем с миллионом. — Давид, наоборот, успокоился. — Биткоин на прошлой неделе немного упал.

— Ай, хорошо! Давай будем ждать, пока снова поднимется! А Саркисян тем временем узнает, что его ключи угнали, и выведет все свои битки с того кошелька!

— Как он узнает?

— А как мы узнали? Небось и у него есть хороший хакер. — Вино забулькало, будто тоже сердясь. Самвел залпом опустошил бокал, вытер усы и договорил: — То есть у него хакер есть, а у нас уже нет, потому что ты его пристрелил.

— Да хватит уже! «Пристрелил, пристрелил»! Это не конец света.

— Всего лишь конец хакера, — издевательски согласился Самвел. — Ты кушай, кушай, почему совсем не кушаешь? Аппетита нет?

— Хакер не единственный, кто знал ключи, — буркнул Давид и потянулся за шашлыком. Пощупал один кусок, потрогал другой и убрал руку от блюда с мясом. Аппетита действительно не было. — Алиса тоже знает.

— Ай, что там знает твоя Алиса! — Самвел грязно выругался.

Раньше он таких слов в адрес жены брата себе не позволял.

— Между прочим, я все слышу, — холодно сказала Алиса.

Она сидела за маленьким столиком в углу. Он был антикварный, в стиле барокко, розового дерева, с инкрустацией. На углах столешницы — бронзовые накладки, на поверхности — гирлянда роз. Алиса с антикварным столиком вопиюще дисгармонировала: на пальцах — клипсы с датчиками, под грудью вокруг тела какой-то шланг. Поверх барочных роз на столике стоял открытый ноутбук, за ним сидел какой-то плешивый ботан в очочках. По виду — типичный киношный псих-естествоиспытатель, любитель ставить опасные опыты на безобидных зверьках.

— Правда, слышит, — подтвердил ботан и поерзал на стуле.

Ветка новогодней елочки щекотала ему бок.

— Ай, мы это без твоего полиграфа не знали, думали, она глухая! — психанул Самвел. Он вытер жирные пальцы куском лепешки и развернулся к Алисе:

— По делу говори, проститутка. Знаешь нужные слова?

— «Сим-сим, откройся!» пробовали?

— Ты мне тут шутки не шути, если сдохнуть не хочешь! — Самвел погрозил ей кулаком. — Я спрашиваю: знаешь ключ?

— Нет, — со всей возможной твердостью сказала Алиса и перевела взгляд с Самвела на елочку. Та была намного симпатичнее.

— Неправда, — тут же сдал ее плешивый ботан.

— Знает, знает! — подтвердил Давид. — Любовничек успел проболтаться перед смертью, я сам слышал. Как он тебе сказал, Алис? — Он схватился за сердце, покачнулся, прикрыл глаза и страдальческим голосом пробормотал, пародируя умирающего: — Не говори ему сид-фра-а-а-а…

— Кто говорит «фраер»? — не понял Самвел.

— Никто не говорит «фраер», — огрызнулся Давид нормальным голосом. — Я сказал «сид-фраза». Это тот самый ключ к кошельку. Двенадцать или больше слов, не связанных по смыслу. Их либо записывают на бумажке и хранят в секретном месте, либо запоминают, но это сложно. Там не стихи, вообще полная белиберда. Алиса дура, она бы не запомнила.

— Я не дура! — возмутилась Алиса и толкнула столик, а тот — елочку. Игрушечная балеринка на ветке закрутилась волчком.

— Правду говорит, — подтвердил ботан.

— Запомнила, что ли? — искренне удивился Самвел.

— Не скажу. — Алиса и от елочки отвернулась, уставилась в стену.

— Не скажет, — подтвердил ботан.

— Не скажет, потому что не хочет, или не скажет, потому что не помнит? — сузил глаза Давид.

Глаза у него были красивые: такие черные, что аж с синевой, как сливы. Было время, Алисе очень нравились его глаза.

— Нельзя так спрашивать, вопрос должен подразумевать в качестве ответа однозначное «да» или «нет», — сказал ботан.

— Алиса, хочешь сдохнуть? — Глаза-сливы грозно сверкнули.

— Очень!

— Неправда, не хочет.

— Алиса, ты запомнила пароль?

— Да.

— Опять неправду говорит.

— Алиса, ты записала пароль?

— Нет.

— И снова неправда.

— Слышь, ты, птица Говорун, хватит каркать! — вызверилась на ботана Алиса.

— Тихо, тихо! — Давид вышел из-за стола, приблизился и навис над ней. — Алиса, ты записала пароль в компьютере?

— Нет.

— Правда.

— В своем телефоне?

— Нет.

— Правда.

— В блокноте?

— Нет.

— Правда.

— В тетрадке?

— Нет.

— Правда.

— Ай, давай перечислим все, что можно! — не выдержал Самвел. — На бумаге, на папирусе, на камне, на глиняной табличке, на этой… как ее… березовой кожуре!

— На бересте, — подсказал правильное слово услужливый ботан.

— Заткнись, ара! — зыркнул на него Давид. — Хотя ты верно сказал — мы неправильно спрашиваем. Все, убирай свою машинку и иди вон. Самвел, зови Вазгена с инструментами. Алиса заговорит, когда ей станут рвать зубы и ногти.

— Ты офигел?! — возмутилась Алиса.

Расставаться со своими зубами она не планировала еще с полвека, а накладные ногти сняла бы, но не в этой компании.

— Это ты офигеешь. Сейчас тебя будут пытать, — торжественно объявил Давид.

— Ай, не прямо сейчас же, ты видишь — я еще кушаю! — Самвел с возмущением посмотрел на брата и с сожалением — на едва надкушенную куриную ножку. Выругался, шваркнул ее в тарелку, встал и ушел, на ходу пинком отбросив в сторону упавшую салфетку.