Зарубежный детектив 2026-15 - Кристофер Райх
— Конечно есть, но мы еще не успели его внимательно проверить.
Хеннинг рассказывает, что в сценарии ничего не говорится о кнуте, электрошокере и отрубленных руках. Полицейский задумывается.
— А откуда тебе известно об этих деталях? Их не сообщали прессе.
Хеннинг улыбается про себя.
— Да ладно тебе, Бьярне.
— Йерстад в бешенстве, потому что кто-то на днях слил информацию НРК и продолжает это делать.
— И это был не ты?
— Упаси Боже.
— И не та блондинка, глядя на которую ты пускаешь слюни?
— Ни за что в жизни.
И тут до Брогеланда доходит, о чем говорит Хеннинг.
— Что ты имеешь в…
— Мы никогда не выдаем свои источники, — произносит Хеннинг. — Тебе это прекрасно известно. И я никогда не выдам тебя и надеюсь, что и ты не будешь меня вмешивать в эту историю.
— Мне не удастся.
— Вот как. Но я не планирую потратить следующие сутки на новые допросы в Управлении полиции. Если вы хотите, чтобы я помогал вам в этом деле, то я буду разговаривать только с тобой и ни с кем другим. Договорились?
Он видит, что Брогеланд задумался. До сих пор Хеннинг смотрел на полицейского с такой же подозрительностью, как и в детстве. Но он знает, что его чувства меняются.
— Договорились.
— Хорошо. Кстати, Тарик тоже действует в сценарии, — продолжает Хеннинг. — Но у него роль второго плана.
— А его случайно не убивают?
— Нет.
— Значит, кто-то вольно трактует этот сценарий.
— Или подстраивается под него. Или заботится о том, чтобы все, кто хоть что-то знает о случившемся, были устранены.
— Не уверен.
— Ты о чем?
— Мне кажется, речь идет не об одном преступнике.
— То есть?
— Яссер Шах убил и Хагерюп, и Тарика Мархони? Как-то не вяжется.
— Он мог убить обоих, чтобы подставить Махмуда?
— Мог, но я в этом не уверен. Зачем так возиться с убийством Хенриэтте, если два выстрела в грудь и один в лоб Тарику имели тот же результат?
— Может быть, Тарик знал, кто убийца, и его убили, чтобы оборвать эту ниточку.
— Это означает только то, что Тарик знал намного больше, чем мы думали. И то, что они с братом были замешаны в каких-то темных делишках.
— Но Тарик не произвел на меня впечатления такого человека. Он занимался фотографией. И казался тихим и вполне нормальным.
— Да, тебе лучше знать. Ты ведь брал у него интервью прямо перед тем, как его убили.
— Да. И он не сказал абсолютно ничего, что могло привлечь мое внимание, или ничего, свидетельствующего о том, что у кого-то может появиться желание ухлопать его. Единственное, что мне показалось немного странным, — это то, что он не сразу ответил на вопрос о том, чем занимается его брат.
— Ясно.
— А вы так и не поймали Яссера Шаха, насколько я понимаю?
— Нет. Его нет дома, нет на работе, он не появляется в местах, куда имел привычку захаживать, и его кредитка в последние дни нигде не засвечивалась. И на пограничных пунктах его не засекли.
— Ты думаешь, он еще жив?
— Считаешь, его могли убить?
— Ну да. Это не так невероятно, ведь я его опознал, а вы за ним охотитесь. Яссер Шах, насколько я понял из полицейского досье, не слишком крупная рыба. Он попадался только на всяких мелочах. Возможно, он выполнял заказ, оплачиваемый заказ, или приказ. И если кто-то дергает за веревочки, пытаясь замести следы, то Шах представляет для этого человека потенциальную угрозу. Наверняка он много знает. Может, даже все: и о Хагерюп, и о том, почему убили Тарика.
— Да, но они заботятся друг о друге. У них есть разработанная схема, благодаря которой они могут спрятать человека, попавшего в переделку.
— Может быть. Но ты действительно думаешь, что они решат ею воспользоваться? Мы ведь говорим об убийстве.
— Не знаю. Мне мало известно о ППП. Они появились на горизонте после того, как я закончил работать «чарли», и после того, как было открыто спецподразделение по борьбе с бандитизмом.
Хеннинг ненадолго задумался. Чем больше аргументов приводит Брогеланд, тем больше он соглашается с ним. Убийство Тарика не связано с убийством Хенриэтте Хагерюп. Тарик был слишком незначительной персоной. Он не был действующим лицом. Единственное, что он делал, — это фотографии.
И вдруг ему приходит в голову мысль. И как только приходит первая мысль, вслед за ней устремляется множество других. Хеннинг думает, что убийство Тарика Мархони — это послание Махмуду. Именно поэтому Махмуд молчит на допросах и поджег свой компьютер. Что-то в содержимом его компьютера может привести к другим людям. К людям, готовым убить, чтобы сохранить в тайне эту информацию. И речь идет не о фотографии Хенриэтте с незнакомым мужчиной.
Хеннинг делится своими мыслями с Брогеландом, уже давно хранящим молчание. И тот начинает говорить, на этот раз очень осторожно. И крайне серьезно.
— Если твои построения верны, то мы должны затянуть веревку на шее ППП. И еще одно, Хеннинг, — произносит он, буравя его взглядом. — Твои построения означают, что ты поступишь умно, если в ближайшее время будешь вести себя крайне осмотрительно.
— Что ты имеешь в виду?
— Если эти ребята похожи на другие банды, действующие в Осло, то они жестокие подонки. У них нет совести. Раз ты единственный, кто может доказать связь Яссера Шаха с местом преступления, в их глазах ты труп. Как я уже говорил, они заботятся друг о друге. Кроме того, ты помог привлечь внимание к ним и их деятельности, а это может лишить их доходов. Или как минимум сильно их сократить. Эти парни очень любят деньги. Так что все вместе — это смертельный коктейль.
— То есть ты считаешь, что они могут меня устранить?
Брогеланд смотрит на него серьезным взглядом.
— Это очень вероятно.
— Может быть, — говорит Хеннинг, глядя в окно. На противоположной стороне улицы стоит мужчина и курит. Хеннинг смотрит на него. Он смотрит на Хеннинга. Долго.
Он обдумывает сказанное Брогеландом. Его лицо есть во всех сегодняшних газетах. Нетрудно выяснить, где он работает, где живет, кто его родственники.
Вот черт, говорит он себе.
Мама.