Мера удара. Заиндевелые лица в сумерках - Сергей И. Венедов
— А кетчупа сегодня нет? — немного иронично спросил Адам.
— Нет, ты же видишь, что сегодня нет.
— А ты завтра свободна?
Она подняла на него свои глаза прилежной школьницы, зажав вертикально в руке вилку с куском омлета на пути ко рту.
— Да, а что?
— Если свободна — сходи купи кетчуп.
— А если не захочу?
— Заставь себя.
Он вытер губы салфеткой.
— Вот-вот, заставь.
Сказав это, он опустил хитрый взгляд в тарелку и продолжил поглощать омлет, больше не обращая внимания на жену. Заинтригованная таким откровенным мачистским наездом, Вера смотрела на мужа в упор. Но поскольку он продолжал молча жевать, она встала и направилась к кухонному шкафу. Как только она повернулась к Адаму спиной, он бросил короткий взгляд на неё, удовлетворённо улыбнувшись. Он увидел, как она открыла дверь шкафа, выдвинула целую упаковку бутылочек с кетчупом и взяла в руки белый конверт, приклеенный к ней скотчем. Она повернулась к мужу, всё ещё ничего не понимая, легко открыла незаклеенный конверт и вытащила два авиабилета знакомой авиакомпании.
— Может, объяснишь?
— Не узнаёшь билеты на Трансаэро? А я думал, ты была стюардессой.
Она пожала плечами и улыбнулась:
— Ты же знаешь, что нет.
Он не смог удержаться от намёка на игру, в которую они любили играть в первые месяцы после свадьбы. Каждый придумывал себе воображаемую биографию: она — потому что у неё не было прошлого, он — потому что у него прошлого было слишком много.
— Минводы. Вот куда ты хочешь, — наконец поняла она, заглянув в билет, — но всего на сутки, туда-обратно…
Он отхлебнул кофе.
— Больше, чем на сутки, мы не можем. Не забывай, что послезавтра, например, у нас здесь ужин, мы принимаем гостей, — пояснил он.
Она ничего не забыла. И именно поэтому так удивилась. Послезавтра они принимают друзей Адама. С их жёнами. Вечер обещает быть приятным, непринуждённым и даже весёлым. Она предвкушала его с удовольствием.
— Ну и что?
Вера выжидала, охваченная неким нетерпением забавной игры, счастливая, что купилась на этот розыгрыш, и довольная тем, что поступила, как он хотел, и не испортила ему впечатления от сюрприза. Адам залез двумя пальцами в нагрудный карман своей рубашки и, как фокусник в дешёвом цирке, с искусственной улыбкой вытащил листок бумаги, похожий на письмо, которое он развернул театральным жестом и стал читать:
— Уважаемый господин Борейко, в прошлом году вы посетили наше хозяйство вместе с вашей очаровательной супругой. Вспоминаю энтузиазм вас обоих. Особенно то удовольствие, с которым ваша супруга осматривала окрестные горы, луга и леса. Природа у нас очень красивая. Тогда я вам сказал, что в мои намерения не входит продавать ферму. Но сейчас мои семейные обстоятельства изменились, и я вынужден…
Надо ли читать дальше? Наступившая в кухне тишина нарушалась только гудением генератора за стеной. Вера застыла на несколько секунд, как бы не решаясь поверить услышанному. Действительно, путешествуя в прошлом году по Северному Кавказу, она напали на совершенно потрясающее место, оба влюбились в окрестности и в ферму, настоящий конезавод, в котором прожили пять дней и подружились с хозяином, бывшим лётчиком международных авиалиний. Во всяком случае он так представился. Вернувшись домой, они об этом больше не говорили. И теперь Вера начинала понимать, что, когда мимоходом Адам спросил хозяина, не продаётся ли ферма, он сделал это не только из праздного любопытства. Что-то, видимо, у него щёлкнуло в голове уже тогда. Перед отъездом из урочища, уже сидя в арендованной на время машине, Вера видела, как Адам протянул хозяину визитную карточку со своим адресом.
Прикосновение мужа вывело её из задумчивости. Адам взял её руку двумя ладонями и сильно сжал. Вера улыбнулась и получила улыбку в ответ. Запотевшие окна кухни постепенно оттаивали, рассеивался и утренний туман за окном. Вдруг она выдернула руку, поднялась так резко, что стул отлетел к мойке, и выскочила из кухни. Удивлённый Адам поставил стул на место и невольно последовал за женой. А когда настиг её в гостиной, она бросилась к нему, как бы ища защиты, и Адам крепко обнял её. Из глаз женщины катились крупные слёзы, и она старалась запрятать лицо в плечо мужа. Он немного отступил, чтобы посмотреть ей в глаза. Слова казались бесполезными. Их взгляды встретились, и стало понято, что это были слёзы смущения и радости. А может, благодарности. И тогда оба прыснули от смеха. В этом детском смехе сквозило настоящее счастье любви и доверия друг к другу.
* * *
Из тумана постепенно выплыли строения на краю леса — низкая каменная ограда, за ней большой жилой дом, без претензии на виллу нуворишей, два больших сарая, крытых черепицей, посыпанная гравием дорожка, ведущая к крыльцу и к сараям. И всё это на фоне осенней хляби и грязи. В целом мрачновато, но ничего общего с картинкой дома с привидениями из голливудского ужастика с его традиционными кошмарами. Наверное, потому, что из трубы дома валил уютный дымок.
По мере приближения машины очертания дома становились всё более чёткими, развенчивая фантазию авторов детективных романов.
— Это здесь, — сказал Огонёк.
— Слишком на отшибе, — отозвался Вальтер.
— Что? Не подходит для схрона? — спросил Фефа.
— Нет, Фефа, не очень, чужие сразу бросятся в глаза.
Взгляд Фефы снова вопросительно скрестился со взглядом Вальтера в зеркале заднего вида.
— Здесь нас сразу засекут, — заключил тот.
И это было именно так, потому что вокруг дома, к которому они уже приблизились, просматривались только унылые поля и возвышались два рядка хилых тополей. Чуть дальше угадывалась обмелевшая речка, а за рядом тополей — овраги, снова поля и заросли кустарника, в общем — скупая природа.
— У тебя правда ничего получше нет? — спросил Фефа приятеля.
— Ну в данный момент ничего…
Кроме их машины других машин на дороге не было видно за километр. Их приближение к зданию можно было бы заметить отовсюду. Фефа притормозил, осторожно сдал машину вправо, чтобы она пересекла шоссе. И когда она уже въезжала во двор дома, Огонёк резко распахнул дверь, выскочил из машины, которая продолжала двигаться, поскользнулся на замёрзшей земле, неловко упал, но быстро поднялся и рванул в сторону дома.