Марлиз Миллхайзер - Жена Майкла

Лорел двинулась к подножью лестницы, думая, что сейчас тот стрелой бросится в дверь, но он стоял неподвижно, будто даже не дыша. Концы усов у него свисали, а не поднимались, как у Пола.

— Привет! — повторил он, вымученная улыбка больше похожа на нервную гримасу.

— Кто вы? Что вам тут нужно? — Лорел вцепилась в перила, готовая повернуться и умчаться обратно.

— Что? — вид у него стал сконфуженный и неожиданно мальчишеский.

Да он боится больше меня! Лорел чуточку осмелела, однако, тупое биение в голове участилось, а кожу закололи миллионы крошечных булавочек.

— Кто вы? — повторила она помягче на этот раз. — Что вам нужно?

— Что мне… э… н-да…

— Входите же! — пригласила Клэр позади нее, точно хозяйка дома. И сбежала по лестнице к парадной двери, не обращая на Лорел ни малейшего внимания. — Вы ведь на беседу пришли?

— Беседа… — он вконец смутился, побагровел и кинул взгляд на Лорел, как бы ища поддержки.

— Насчет работы в лаборатории?

— Работа… да, — отвечал он Клэр, но глаза его не отрывались от Лорел, на лбу две вертикальные бороздки.

— Опыт работы в лаборатории у вас есть?

— Летняя работа в медицинской исследовательской лаборатории и все… ходил за животными, убирался… всякое такое. У меня есть рекомендации.

— Отлично. Ну, пойдемте же! — Клэр зашагала через холл. — Как вы быстро. Объявление профессор Деверо только вчера поместил.

— Работа нужна, — он последовал за Клэр. Ласковые, довольно застенчивые, карие глаза испытующе глянули на Лорел, когда он проходил мимо.

— Оплата, боюсь, не очень высокая, и работа временная… — и они скрылись во внутреннем дворике.

Лорел стояла, уставясь на солнце под ногами, не видя его. Парень из дома выбирался, причем украдкой. И если он пришел наниматься на работу, тогда почему так странно смотрел на нее?

Ланч они ели, как и накануне, у фонтана, где бесконечно истекала водой жутковатая тварь. Пол ел торопливо, кося глазом в газету у тарелки. Однажды он раздраженно глянул на Лорел, но ничего не сказал. Кончив есть, когда остальные не добрались еще и до половины, он аккуратно сложил газеты и повернулся к Дженет.

— Дженет, если увидишь в доме незнакомое лицо, не пугайся. Я нанял молодого человека помогать в лаборатории. Убираться, писать документы, кормить животных и так далее. Приступает завтра. Зовут Эван Ваучер. Консуэлу я попросил готовить ланч еще на одного. Уходить будет до обеда. А теперь, извините меня, дамы, я… — Пол поднялся быстро, но все равно не успел.

— Кого нанял? — в хрипотце голоса Дженет крылся рык.

— Помощника в лабораторию. Клэр вечно занята по дому, а мне дозарезу требуется помощь в…

— То есть — опять гробишь деньги на это свое смехотворное хобби?

— Это не хобби, это профессия. И буду тебе благодарен, если запомнишь на будущее. — Пол величественно двинулся через двор, и Лорел услышала, как гулко захлопнулась за спиной у нее дверь.

Она уставилась в тарелку, стараясь сдержать усмешку. Вот забавно получится, если нанял он грабителя. Но это его проблемы. Все равно никому тут ее подозрения не интересны.

— Уж действительно, миссис Деверо, ваш муж выдающийся авторитет в…

— Чепуха, Клэр! — Дженет оттолкнула салат. — Эван, как там его, просто лишний рот. Его тоже надо кормить, — она повернулась к Лорел, презрение в ее глазах не уменьшилось.

— Хоть выглядишь сегодня поприличнее. Правда, Клэр?

— Думаю, она перестаралась, — знакомый румянец оживил тусклую кожу Клэр.

— Чепуха! Мытье, грим и нормальное платье превратили нашу оборвашку в довольно привлекательную картинку. Даже волосы ухитрилась уложить. Этакую гриву-то. Интересно, Клэр, а что из тебя получится, если тебя причесать да подкрасить?

— Приукрашенная внешность, миссис Деверо, не возмещает внутреннего содержания. — Клэр с праведным отвращением смерила Лорел взглядом.

— А, ясно! Значит, ты расхаживаешь растрепой, без грима, и в таких унылых платьях, доказывая, что внутри у тебя что-то такое есть? Очаровательно!

Лорел было не по себе. Эти женщины не любят друг друга и не любят ее.

— Позволь поблагодарить тебя за одежду и… за все…

— Ох, уж только не меня! Счета я представлю дорогому Майклу. Пусть и он хоть разочек заплатит за музыку.

Лорел долго после того, как все ушли, оставалась во дворе. Если она поднимется к себе, так, пожалуй, снова наткнется на Джимми, а она не готова. Пока что — нет.

Из кухни вышла Консуэла, вытирая руки о передник, всегда прикрывавший ее черное платье.

— Миссис Майкл, желаете покажу вам дом?

— Да, если у тебя есть время.

— Пойдемте.

Двигалась старуха, несмотря на полное тело, с достоинством. Лорел удивилась, обнаружив, что Консуэла такая же высокая, как она сама. Некоторые комнаты Лорел уже видела: гостиную и кабинет напротив холла, парадную столовую. Сколько же тут лестниц и опасных балконов! Клэр следует зорко сторожить своего питомца! Четыре эти больших комнаты на первом этаже и разделявший их холл и составляли переднее крыло дома. Сзади помещалось еще по одной комнате, а вокруг двора высилось два этажа, но во многие комнаты вход был только со двора.

Все в доме рассчитано на то, чтобы показать комнаты и обстановку во всем блеске — все ради эффекта, а не ради удобства. И Лорел недоумевала, где же играет Джимми, где ему разрешено побегать свободно.

Показ был выборочный. Многие закрытые двери Консуэла миновала без комментариев. У Лорел возникло чувство, что домоправительница торопится, потому что ведет ее куда-то.

Рядом с кабинетом находилась лаборатория Пола, там пушистые зверьки спали в клетках у стены, а у окон в горшках росли кактусики. Дверь стояла настежь, и было видно Пола — тот стоял на коленях, исследуя корни высокого кактуса с обрубками-руками, похожий на те, какие она видела в свое первое утро в пустыне.

— Клэр говорит, мистер Деверо — профессор. Профессор — чего, Консуэла?

— Пустыни.

— Что-то слишком широкая специализация.

— Я про такое не понимаю. Но он пишет много книг, держит зверушек вдали от их мам и разводит всяких грязных жуков. А еще выращивает тут растения, которым куда лучше рослось бы на воле.

— Он преподаватель?

Но Консуэла торопилась вперед. Во всех четырех углах внутреннего двора поднимались каменные лестницы на балконы. Позади дома стояли гаражи. Консуэла прошагала мимо них наверх к двери, которую отперла.

— Вот что я хочу показать вам, миссис Майкл… Может, тогда поймете, — глаза Консуэлы по-прежнему без всякого выражения изучали ее лицо, но появилось в ней что-то настороженное.

— Понять — что?

— Войдите, взгляните, — старуха посторонилась.

Поначалу Лорел решила было, что тут кладовка для старой мебели. Запыленные обломки стульев, картинных рам, деревянные ящики загромождали пол; но скоро поняла — это сцена буйного разрушения. Откуда в подобном доме взялась такая комната?

Барабан с рваной дырой посредине… оббитый игрушечный грузовик на боку… книги, выдранные из переплетов, разбросаны по всему полу… забранное решеткой запыленное оконце, в нижней раме — вместо стекла доски.

В комнате потемнело — это Консуэла, закрыв дверь, заперла ее. Лорел стала задыхаться в сухом пыльном воздухе.

— Консуэла, что за комната? Мне тут не нравится. Отопри. Консуэла тяжело опустилась на уцелевшую плетеную качалку, заскрипевшую под ней.

— Сядь, — она махнула на провисшую узкую кровать, — не торопись бежать. Я хочу, чтоб ты узнала. Тут была детская. Он порушил ее топором, потом плакал, визжал, нам пришлось позвать доктора, чтобы успокоить его… Ох, бедный ребенок! — По пухлым щекам потекли слезы. — Мистер Пол и я… нам пришлось держать его, пока не приехал доктор.

— Уж не хочешь ли ты уверить меня, будто это натворил Джимми. Но невозможно же, чтобы он…

— Да нет, не Джимми. Отец Джимми.

— Майкл?

— Ему было всего десять, бедняжке моему Майклу… такой сильный большой мальчик… его брат не разрешил мне прибрать тут. Когда Майкл вел себя плохо, он приводил его сюда и заставлял смотреть на разгром… Потом Майкл стал взрослым, уже не приведешь… И теперь сюда никто не приходит. — Столько чувств в голосе, а на лице — ничего, только слезы.

— Но почему он поступил так? — В ребенке, способном на такое, есть какая-то ненормальность. Она вспомнила обжигающе металлические глаза на смуглой коже.

— Из-за гибели матери. Он никогда не рассказывал вам про ее смерть?

— Если и рассказывал, я не помню.

— Моя Мария, мистер Деверо и Майкл возвращались однажды вечером на машине домой… случилась авария. Мария, моя прекрасная Мария… она погибла… а бедняжка Майкл был при этом, видел. Его ранило не так уж сильно… так, пара царапин. Он любил свою мать. Ему было всего десять!