Зарубежный детектив 2026-15 - Кристофер Райх

Минут через десять я подъехал к кафе, где оставил Залесхоффа и Тамару.

На столике, за которым они сидели, громоздились пустые кофейные чашки. Пока я шел к ним и усаживался на свободный стул, Залесхофф не отрывал от меня пристального взгляда.

— Порядок?

— Порядок, — ответил я. — Думаю, в мой кофе нужно добавить немного бренди. Сегодня был тяжелый день.

Когда я вернулся, два сыщика в штатском, усталые и замерзшие, сидели в кафе напротив отеля «Париж». У них был надутый вид поссорившихся людей.

Через две недели Н. Маринетти отправил Дж. Л. Венезетти второй отчет.

Ту часть, которая относилась к фирме «Спартак», я составлял сам, остальное было работой Залесхоффа. Он потратил на нее довольно много времени. Большая часть сведений состояла из не представляющих интереса фактов о деятельности предприятий трех крупных клиентов. По словам Залесхоффа, все это уже три месяца известно любой европейской разведке. Он утверждал, что эти сведения станут скучным, но необходимым — с точки зрения достоверности — фоном для действительно важных вещей. Я не стал спрашивать, откуда Залесхофф черпает информацию, — пустая трата времени.

На первый взгляд важные сведения не представляли собой ничего особенного. Во-первых, я довольно туманно сообщал о трех гидравлических подъемниках для самолетов, якобы заказанных муниципальными властями Трентино. А во-вторых, информировал, что те же муниципальные власти пригласили известного в Италии инженера-строителя по фамилии Бочини в качестве консультанта и что этот инженер уволился из итальянского министерства военно-воздушных сил. Я смотрел на отчет без всякого воодушевления.

— По-моему, довольно слабо.

— Не волнуйтесь. — Залесхофф усмехнулся. — Это динамит. Увидите, что произойдет, когда Вагас его получит. И отреагирует так, как надо.

Вагас действительно отреагировал. Через два дня после отправки отчета мне пришло письмо до востребования. К трем тысячам лир прилагался листок с текстом.

Увидев это письмо, Залесхофф издал радостный вопль.

— Ну, что я вам говорил? — торжествующе спросил он.

— Ничего не понимаю.

— Все очень просто. Из соображений секретности итальянское министерство военно-воздушных сил разместило заказы на эти три аэродрома через муниципалитеты. Официально подъемники поставляются муниципалитету. На самом деле — министерству военно-воздушных сил. Бочини там главный по строительству подземных аэродромов. Вагас сразу все понял. Я и не сомневался. Однако он не хочет ошибиться. Ему нужно подтверждение.

— Но откуда я возьму?..

— Можете не беспокоиться. У меня уже все есть. Подождем пару недель — для достоверности. Тогда все будет в порядке.

За четыре дня до этого разговора произошло событие, явно улучшившее мое настроение: я обнаружил, что два шпика в штатском исчезли и за мной больше не следят. Энтузиазм Залесхоффа завершил дело. На радостях мы втроем поужинали в более дорогом ресторане, чем обычно. Я заказал бутылку игристого «Асти». Мы пили за поражение Вагаса, потом по очереди танцевали с Тамарой. Вспоминая тот вечер, я живо представляю, какие испытывал чувства — словно сидишь на солнце после сильной грозы. Мы веселились от души. Однако теперь наше веселье кажется мне довольно жалким. Похоже, с тех пор у меня выработался суеверный страх перед такого рода празднованиями. Я уже никогда не забываю о неизбежном разочаровании, которое ждет в прихожей.

На следующий день я заверил Вагаса, что постараюсь добыть нужную ему информацию, и занялся обычными делами.

Благодаря стараниям Умберто работа постепенно приобретала разумные формы. Беллинетти — к моему облегчению — все меньше времени проводил за письменным столом и все больше в кафе. Ко мне он относился с преувеличенной сердечностью — очевидно, пришел к выводу, что новая метла устала мести и пыль снова осядет в тех же углах. Я решил его не разочаровывать. Все шло гладко. В одной из своих еженедельных записок Фитч в шутливом тоне отметил растущую эффективность работы миланского отделения. Я почти пожалел о своем решении уволиться по завершении месяца.

На той неделе я написал Клэр и получил от нее ответ. Также я отправил письмо Холлету, попросив сообщить, если он услышит о вакантной должности в Англии, которая могла бы мне подойти. Помня о вскрытых конвертах, я предложил ему направить ответ на адрес Клэр.

Я нанес еженедельный церемониальный визит в консульство, чтобы узнать, нет ли новостей о моем паспорте, и в полицейский участок, чтобы поставить печать в виде на жительство. Чиновники в консульстве были, как всегда, милы и исполнены сочувствия. Полицейский у дверей управления приветствовал меня по имени. Мы обменялись мнениями о погоде. Вечера я проводил в кино или с Залесхоффом и Тамарой. В теплую погоду — то есть почти каждый день — мы гуляли в новом парке. В субботу мы с Залесхоффом смотрели довольно ожесточенный футбольный матч между командами Милана и Вероны. Гости выиграли, и судья серьезно пострадал от толпы. Через три дня я поехал в Рим.

Приглашение из Рима пришло в четверг после полудня. У одного из клиентов на заводе в пригороде Рима случился пожар. Огонь перекинулся со склада в цех с нашими S2, пять станков получили повреждения. Они были задействованы для выполнения государственного контракта, срыв которого не покрывался страховкой. От меня требовались немедленные рекомендации, скорейшая поставка необходимых запасных частей из Англии, а также вывод о возможности повысить производительность непострадавших станков и оценка нанесенного ущерба.

Беллинетти, как всегда, отсутствовал. Я сказал Умберто, куда еду, и вернулся в «Париж». Там уложил в чемодан все необходимое для ночевки в римском отеле, поужинал и сел на поезд до Рима.

Следующий день мне пришлось провести на развалинах сгоревшего цеха. Ущерб оказался большим, чем я ожидал, и несчастные клиенты, подписавшие контракт, который предусматривал штрафные санкции, совсем потеряли голову. В конечном итоге я составил