Зарубежный детектив 2026-14. Компиляция. Книги 1-11 - Брин Гринвуд

Полин Левитт поджала губы и приосанилась:

– Я не какая-то там сплетница!

Табита фыркнула, и судья предостерегающе посмотрела в ее сторону.

– Мне показалось, что в данном случае лучше промолчать, – продолжала старуха. – Хотя если бы я хоть на минуту поверила бы, что…

Ее голос дрогнул, и Полин дрожащей рукой поднесла к губам стакан с водой.

– Если бы я только знала! – повторила она.

Тут настала очередь Табиты. Она поднялась со своего места и взглянула в упор на Левитт. Та в ответ спокойно посмотрела на нее. Табита поняла, что старуха искренне, на самом деле ненавидит ее. Она перевела дыхание и повернулась к судье.

– Как далеко вы стояли от нас? – спросила она, не повышая голоса.

– Простите, можете повторить ваш вопрос?

– Вероятно, гораздо дальше, чем вы находитесь сейчас, – проговорила Табита тем же голосом, не сводя с судьи глаз.

– Я что-то недослышала, – пробормотала Левитт, глядя на Брокбэнка.

– Спасибо, у меня больше нет вопросов, миледи, – молвила Табита, усмехнувшись.

Она села. В тишине зала кто-то засмеялся. Микаэла снова подняла большой палец кверху.

Обвинитель вскочил со стула:

– Подсудимая полагает, что нет никакой разницы между тем, как слышать чей-то разговор на улице, и разобрать то, что она говорит из-за плексигласовой стены!

– Я хочу сказать, – пояснила Табита, – что в данный момент мы со свидетелем находимся гораздо ближе друг к другу, чем тогда. Но свидетель явно не слышит меня. Так как же верить в то, что она говорит здесь, в зале суда? Я не верю. Тем более что ми… миледи уже дала понять, что меня хорошо слышно со скамьи подсудимых. Или же вы считаете, что судья ошибается?

– Вы намеренно говорили тихо, – возмущенно заявил Брокбэнк.

– Довольно, – прервала его судья.

– Я просто… – начала Табита.

– Суду все ясно. Благодарю, я не нуждаюсь в вашей помощи. В этом зале решения принимает суд.

Мандей сняла очки, сразу как-то постарев и сделавшись более человечной.

– Итак, сейчас объявляется перерыв на обед, а затем подсудимая сможет участвовать в процессе рядом со стороной обвинения.

– Что, в самом деле?

– Означает ли это, миледи, – быстро проговорил Брокбэнк, – что мое замечание о том, что подсудимую невозможно услышать с ее места, принято судом к сведению?

– Нет. Это лишь означает, что подсудимая может занять место рядом с вами.

– Неплохо сыграно, – пробормотал Саймон Брокбэнк через полтора часа, когда Табита заняла место подле него.

– Я тут не в игрушки играю.

– Вам нужно бы научиться принимать комплименты в свой адрес.

– Отстаньте от меня.

– Мисс Харди! – раздался голос судьи Мандей.

Табита обернулась. Неужели судья ее подслушивала?

– Прежде чем в зал войдут присяжные заседатели, хотела бы вам кое-что сказать. У меня есть определенные сомнения по поводу разрешения на перекрестный допрос Лоры Риз.

Судья слегка приподняла свой парик, чтобы почесать голову, и Табита вздрогнула, увидев коротко стриженные рыжие волосы.

– Но это мое право!

– Здесь я решаю, каковы ваши права. Лора Риз – жена человека, в убийстве которого вас обвиняют. В таких случаях действуют достаточно жесткие правила. Если вы их нарушите, вам сильно попадет от суда. Вы меня услышали?

– Но я не знаю, что это за правила.

– Придерживайтесь сути, – вздохнула Мандей. – Избегайте вопросов, не относящихся к делу, а также вопросов, которые могут огорчить или оскорбить свидетеля. Короче, ведите себя как порядочный и разумный человек, если можете. В противном случае я обяжу вас выступать только в присутствии вашего защитника.

– Разве вы можете меня заставить?

– Как вы недавно удачно напомнили мистеру Брокбэнку, именно я принимаю здесь решения.

Лора Риз выглядела чрезвычайно добропорядочно. Одета она была скромно: темный костюм, который она, наверное, надевала на похороны, туфли на низком каблуке и голубой шарф в цветочек. Аккуратно уложенные волосы выглядели мягче, чем обычно. Лора выглядела тем, кем и была: респектабельной, заслуживающей доверия, неброской внешности англичанкой средних лет, которая всегда говорит только правду.

Места для прессы были забиты до отказа, впрочем, как и места для публики. Посмотрев в ту сторону, Табита заметила, что на нее уставлены десятки пар любопытных глаз.

Пока Лора отвечала на вопросы Элинор Экройд, в зале царила тишина. У Элинор оказался красивый голос, низкий и чистый. Ее лицо выражало сочувствие.

Табита, сидевшая рядом, с блокнотом на коленях, слушала рассказ Лоры с большим трудом. Как она и предполагала, Лора начала с той истории пятнадцатилетней давности. Пока свидетельница отвечала на вопросы стороны обвинения, Табита сидела, низко опустив голову. Но, несмотря на это, она все равно видела, что за ней наблюдают, изучают ее и словно раздевают, а она снова превращается в голую несчастную пятнадцатилетнюю девчонку… Табита испытала такое чувство стыда и унижения, что, если бы у нее была такая возможность, она с радостью спряталась бы под стол.

Да, Лора Риз знала об этом случае уже тогда (Табита отметила в блокноте, что речь шла только об одном эпизоде). Да, муж ей во всем признался. Он был расстроен из-за произошедшего и исполнен раскаяния. Он говорил, что ничего подобного с ним раньше не было, и клялся, что не повторится и впредь.

Элинор Экройд очень деликатно намекнула на противозаконный характер такого поступка: ведь Стюарт был учителем, ему было за сорок, а Табита была еще совсем девочкой. Лора отвечала твердым, хотя и хрипловатым голосом, время от времени отпивая из стакана. Да, все это преступно. Но муж уверял, что Табита сама соблазнила его, а он не смог устоять.

Микаэла что-то неразборчиво прошипела себе под нос.

Лора продолжала вещать о том, что она предпочла поверить словам своего супруга (Табита снова отметила особенности формулировок). И простила его и осталась с ним, потому что была его женой. Она поступила, как поступают все жены во всем мире, и слушая о том, что жены знают и что могут, присяжные подались вперед.

Табита хмуро разглядывала свои пальцы без колец и с обкусанными ногтями. Микаэла спокойно положила себе в рот подушечку жевательной резинки.

– Для нас стало большим облегчением, когда она уехала из деревни, – сказала Лора. – Мы смогли вернуться к нормальной жизни.

Табите захотелось вскочить со своего места и крикнуть: «А как же я?! Как насчет того, что я испытывала, что я чувствовала; как насчет того, что я никогда не смогу вернуться к нормальной жизни?»

Но хотя она и ерзала от нетерпения, все же решила промолчать.

Теперь речь пошла о тех неделях, что предшествовали убийству. Начали с возвращения Табиты в Окхэм.

– И вот