Зарубежный детектив 2026-14. Компиляция. Книги 1-11 - Брин Гринвуд

– Я тут не в игрушки играю, – буркнула Табита.

– Само собой. Я просто хочу, чтобы вы правильно понимали последствия вашего решения. В случае обвинительного приговора вы сможете выйти из тюрьмы лет эдак в пятьдесят. И я скажу вам, что по прошествии пятнадцати, двадцати или двадцати пяти лет люди выходят на свободу уже не такими, какими были до заключения.

– То есть вы считаете меня сумасшедшей?

– Мне кажется, что вы не отдаете себе отчета, куда вы попали. И да, срок нашего предложения истекает через пять минут.

У Табиты сперло в груди, словно она несла тяжелую ношу.

– Нет, я не могу, – вымолвила она.

– Хорошо, – сказал Брокбэнк. – Тогда вам придется подняться наверх и пообщаться с присяжными.

– У меня есть один вопрос, – сказала Табита.

– Какой?

– А что случилось с Маккензи?

Брокбэнк несколько опешил:

– Что вы хотите сказать?

– Я хочу спросить, что сталось с тем самым Маккензи?

– А, он проиграл дело. У него не было профессионального защитника.

Брокбэнк постучал в дверь и с печальным видом повернулся к Табите:

– Знаете, я совсем не рад вашему решению. Боюсь, что это неверный выбор.

Табите не раз рассказывали про сон, когда человек выходит на сцену, не помня текста и даже забыв сюжет пьесы. Сама Табита никогда не выступала, да и не мечтала оказаться на подмостках, потому и не понимала всего ужаса.

Теперь до нее дошло.

Да, все предыдущие месяцы были страшны: она боялась замкнутого пространства, ее мучило ощущение нереальности происходящего, она испытывала чисто животный страх. Но, как оказалось, это была всего лишь прелюдия к предстоящему суду.

Круглолицая женщина-полицейский с кривыми зубами вывела ее из камеры, провела по изломанным коридорам и подтолкнула вверх по лестнице. Все вокруг выглядело обшарпанным и засаленным: краска облупилась, а на полу расходился рваный линолеум.

На верхней площадке конвоир остановилась перед отполированной деревянной дверью и оглянулась на Табиту.

– К судье обращаться «миледи», – сказала она.

– Что?

– Так следует разговаривать с судьей. «Миледи». К судьям обращаются «ваша честь», но тебя будет слушать член Верховного суда, потому что тяжкие преступления находятся в его компетенции.

– Знаю, – проговорила Табита. – И, кажется, это единственное, что я знаю точно, – добавила она.

Табита понимала, что процесс будет громким. Для нее уж точно. Что до других, ей было все равно. Но он и должен быть громким – ведь речь шла об убийстве. Что может быть важнее?

Конвоир постучала в дверь, та отворилась, и Табита вошла в зал заседания. Это действительно напоминало выход на сцену. Табита оцепенела.

Все казалось ей будто в тумане. Табита подумала, что вот-вот упадет в обморок. Она сделала пару шагов и зашла в кабинку, огороженную прозрачным пластиком. В кабинке был только стул и деревянный столик. Конвоир сняла с нее наручники, и Табита смогла наконец присесть. Женщина-офицер села позади нее, положив руки себе на колени.

«Вот оно и случилось», – подумала Табита и тотчас же осознала всю глупость и нелепость ситуации.

Она осмотрелась. Огромное помещение было облицовано деревянными панелями, но не такими, как в старинном особняке, а, скорее, как в университетской аудитории. Перед скамьей подсудимых в три ряда выстроились столы, за которыми сидели люди, причем двое из них были облачены в мантии и короткие парики. Табита узнала в них Саймона Брокбэнка и Элинор Экройд. Перед каждым из сидевших был раскрыт ноутбук. Табите, судя по всему, компьютера не полагалось. Находившиеся по ту сторону от скамьи подсудимых с любопытством поглядывали в ее сторону, словно им было очень интересно, как же на самом деле выглядит Табита Харди. Она чувствовала себя звездой телешоу. Быком на корриде. Тут ее взгляд зацепился за чье-то знакомое лицо – Микаэла! Она была в темном брючном костюме, и Табита едва узнала подругу. Микаэла подняла большой палец вверх. Табита не нашла в себе сил ответить тем же.

– Встать, суд идет, – пронеслось по залу.

Табита обернулась и увидела, как полицейский жестом ей приказывает подняться. Затем отворилась дверь в противоположной стене, и в зале показалась фигура в красной мантии, бежевого цвета парике и с бледным лицом. Человек сел в судейское кресло, приветственно кивнул и что-то сказал представителям обвинения. Табита удивилась, услышав женский голос, хотя ей неоднократно говорили, что судить ее будет именно женщина.

Судья водрузила на нос очки, пролистала бумаги и открыла свой компьютер. Затем обвела зал взглядом и, казалось, только теперь заметила Табиту.

Судья нахмурилась.

– Сегодня мы рассмотрим предварительные вопросы, – сказала она. – Вы меня понимаете?

Судья напоминала Табите директора школы. Школы былых времен. Когда Табита училась, директора уже не выглядели столь грозно.

– Нет, не понимаю.

– Вот именно для этого вам и пригодился бы советник.

– Советник?

– Адвокат. Юрист.

Судья вздохнула.

– Но сейчас уже нет смысла обсуждать это, – продолжала она. – Вам следует серьезно отнестись к происходящему. Я, конечно, постараюсь помочь вам, но вряд ли вам станет легче. Хорошо… Есть ли какие-нибудь материалы обвинения, которые вы хотели бы исключить из дела?

– Простите, но я вас плохо слышу, – сказала Табита. – Я что, должна все заседание торчать в этой коробке?

– Вы являетесь подсудимой. И это место специально оборудовано для вас.

– Тогда повторите, пожалуйста, вопрос.

– Какие материалы вы хотели бы исключить? – повторила судья Мандей. – Это целиком и полностью ваше право.

– Не знаю. Даже не понимаю, что вы от меня хотите.

– Ну что ж, – глубоко вздохнула судья. – Значит, ничего не хотите исключить.

Судья что-то записала в своем блокноте и повернула голову к представителям обвинения.

Брокбэнк встал со своего места и засунул руки в карманы брюк.

– Полагаю, мы можем начать с оглашения свидетельских показаний, – начал он. – Для экономии времени.

– Что это значит? – вскрикнула Табита.

– Мисс Харди, не надо повышать голос, – осекла ее судья Мандей. – Мисс Харди.

Судья говорила так, словно проглотила большой кусок и теперь давилась им.

– Мисс Харди, – наконец вымолвила она, – все ваши заявления и реплики должны адресоваться только суду, а не остальным участникам процесса. Вопросы вы можете задавать, только когда допрашиваете свидетеля. А доказательства, которые принимаются как согласованный факт, могут просто оглашаться на заседании.

– Нет, – сказала Табита.

– Что «нет»?

– Я не принимаю согласованных доказательств.

– Какие именно?

– Все.

Судья медленно сняла очки:

– Мисс Харди, я прошу вас не затягивать время судебного заседания.

– Я борюсь за свою жизнь, – ответила Табита, чувствуя, что сбилась с дыхания. – И это не пустая трата времени!

Возникла пауза. Брокбэнк