Зарубежный детектив 2026-14. Компиляция. Книги 1-11 - Брин Гринвуд

– Местные считают меня чокнутой. Но, как бы то ни было, в тот день я ходила на море.

Табите показалось, что она вновь испытывает колючее прикосновение морских волн и боль от острых камней под ногами, но это была лишь игра воображения. Она плавала каждый день, и теперь трудно было отличить реальность от фантазии.

– И во сколько же вы купались?

– Не знаю. Не помню. Утром? Да, наверное, утром. Обычно я ходила на море с утра.

– Вы кого-нибудь встретили по пути?

– Не знаю. Может быть. Не могу точно вам сказать. Я ведь ходила на море каждый день, так что теперь и не упомнишь всего.

– Так, вы выкупались и?..

– И пошла домой.

– А еще вы выходили из дома?

– Думаю, да, но сейчас не могу быть полностью уверена. Мне уже назадавали столько вопросов, что я и сама путаюсь.

– Чем вы занимались дома?

– Да ничем особо. Вообще не помню.

– По телефону вы разговаривали?

– Нет.

– Может, отправляли кому-нибудь сообщения? Или работали на компьютере? У вас есть компьютер?

Табита снова кивнула:

– Есть. Но я ничего такого не делала.

– Работали ли вы с электронной почтой?

– Не думаю. Вообще, должна была…

Табита прекрасно помнила, что ничего не делала. Это был один из тех самых ужасных дней, когда она хотела только одного – остаться живой.

– То есть у вас нет четких воспоминаний о том, чем вы занимались двадцать первого?

– Нет.

– Но вы помните, как пришел Эндрю Кейн?

– Энди? Да, конечно.

– Расскажите мне об этом. Спокойно, не спешите.

Табита с удивлением подумала: зачем Мора повторяет свое «не спешите»? Куда теперь спешить? Времени вагон.

– Он постучал в дверь. Я как раз была в зале и открыла ему. Или, может быть, он сам вошел. Было уже почти темно и жутко холодно. Помню ледяной ветер, как только открылась дверь. Энди был весь мокрый. С него капало на пол.

– Вы ждали его?

– Нет. Но он часто заходил просто так.

Табита поймала вопросительный взгляд Моры.

– Энди помогал мне по дому, – пояснила она. – Когда я переехала в этот дом в ноябре, там был страшный кавардак, и мы вместе приводили всё в порядок. Мы договорились на почасовую оплату, и Энди приходил в свободное время. Мы хотели на следующий день настелить пол, и он хотел еще раз проверить, как и что.

Табита умолкла и глубоко вздохнула. Здесь ее память прояснилась, словно тьму озарил солнечный луч.

– Он пошел в сарай, где лежали половые доски, а потом я услышала, как он зовет меня. Я даже не знаю, что именно он говорил, если вообще говорил что-то. Я пошла туда и увидела, что Энди растянулся на полу.

У Табиты на секунду сперло дыхание, и она сглотнула ком.

– Я наклонилась и почувствовала что-то мокрое и липкое – это было повсюду. И я потянула его за ногу, а он все повторял: «Боже мой, боже мой!» Мне даже показалось, что он плачет.

Табита осеклась, но Пьоцци не произнесла ни слова, ожидая продолжения. Ее глаза немного прищурились.

– Было темно. Мы толком ничего не могли рассмотреть. Энди вынул из кармана свой мобильник, но уронил его на пол и стал шарить вокруг. А потом он посветил, и мы увидели труп. Энди был весь в крови, даже лицо измазал. И у меня все руки были красные.

При этих словах Табита снова увидела ту картину: лучик фонарика мобильного телефона и грузное тело на полу.

– Вы узнали, кто это был?

– Не знаю, что я тогда подумала. Энди сказал, что это Стюарт, и я подумала, что так оно и есть.

– То есть вы узнали Стюарта Риза?

– Да, он же мой сосед. Вернее, я хотела сказать, он был моим соседом, – поправилась Табита. – Несколько лет назад он был одним из моих преподавателей.

– Значит, вы его хорошо знали?

– Как сказать… Учитель и учитель.

– Вы находились в хороших отношениях?

– Да в нормальных. Виделись нечасто, так, привет-пока.

– Что было дальше?

– Потом мы вернулись в дом. Энди позвонил в службу спасения. Стали ждать. Приехала скорая и потом полиция, ну и началось. Остальное вы знаете.

Мора Пьоцци закрыла ноутбук.

– Так что сами видите, тут явная бессмыслица, – поспешно добавила Табита. – Зачем мне нужно было посылать Энди в сарай, если бы я прятала там чей-то труп? Да и зачем мне было убивать Стюарта? Ерунда какая-то. Разве не так, по-вашему?

Пьоцци быстро взглянула на нее.

– Ну, для начала неплохо. Я скоро приду снова и надеюсь, что к тому моменту у меня будет более ясное представление по сути предъявляемого вам обвинения.

Табита кивнула.

– Через пару-тройку дней пройдете медицинское освидетельствование.

– Это еще зачем? Я здорова. Ростом, может, я и не вышла, но все же достаточно сильная. Это все благодаря плаванию.

Голос ее задрожал. Табита попробовала улыбнуться. Ей было страшно холодно, и ее всю трясло. Очень не хотелось снова оказаться в наполненном эхом чужих голосов центральном зале, а еще больше – в камере, где она останется наедине сама с собой. А впереди еще целый день, а потом, что хуже всего, наступит ночь.

– Это всего лишь необходимая часть судебного следствия. А я хотела бы, чтобы вы написали все, что могло бы помочь вашему делу.

– Да о чем писать-то?

– Время. Люди, с которыми вы общались. И дайте мне список жителей вашей деревни, с кем вы контактировали.

– Да я переехала туда совсем недавно.

– Вы должны сообщить мне обо всем, что может помочь вам. Ну, или имеет хоть какое-то отношение к нашему делу. И лучше, если я узнаю об этом от вас, чем от следователя.

Табита опять кивнула.

– Не отказывайтесь от свиданий. Пусть к вам приходят ваши близкие, друзья. У вас есть с собой личные вещи?

– Нет.

– Скажите, чтоб принесли. Займите себя чем-нибудь. И берегите здоровье.

– А вы вытащите меня отсюда? Правда?

– Это моя работа, – ответила Мора Пьоцци. – Я сделаю все, что только в моих силах.

Табита проводила ее взглядом. Дверь отворилась и захлопнулась. Она представила, как Мора проходит по коридорам, как за ней закрываются тюремные засовы, как она выходит через пропускной пункт в мир, где можно дышать свежим воздухом и чувствовать себя свободным.

Табита не помнила, когда она последний раз стояла в очереди к телефону. В Окхэме была единственная красная телефонная будка, но без аппарата. Она служила своего рода деревенской библиотекой, куда сносили ненужные книги. Теперь же Табита стояла