Зарубежный детектив 2026-14. Компиляция. Книги 1-11 - Брин Гринвуд

Что она будет делать дальше?

– Не плачь, мама, – произнес Сэм, прерывая ход моих мыслей.

– А что значит «неизлечимо»? – спросила Дафни.

– Это значит, что бабушка не поправится, – тихо объяснила я.

Мой сын был не столь деликатен.

– Это значит, что она умрет, – заявил он.

– А ты тоже умрешь, мамочка? – по пути домой спросила Дафни с заднего сиденья.

– Нет, милая, – ответила я. – До этого еще очень далеко.

– Я не хочу, чтобы ты умирала.

– Не умру. Не тревожься.

Хватает и того, что я тревожусь за всех нас.

В тот вечер Харрисон вернулся домой только к полуночи.

Я пыталась его дождаться, но в конце концов около десяти уснула в общей комнате. Услышав, как его машина въезжает в гараж, я проснулась и выключила телевизор.

Спустя несколько секунд дверь открылась, и муж вошел в дом.

– Как все прошло? – спросила я, когда он направился к лестнице.

Харрисон вздрогнул.

– Черт! Ты меня напугала!

– Извини.

– Ты чего это сидишь в темноте?

– Тебя ждала, – стала объяснять я, но он уже начал подниматься по лестнице.

– На дорогах сплошные пробки, – бросил он через плечо, словно рассыпая пригоршню соли. – Всю обратную дорогу еле плелся. – Он вдруг остановился на верхней ступеньке. – И для сведения: я был один. Рен осталась у родителей. Которые, кстати, оказались очень милыми людьми.

– Уверена, так и есть.

– Они устроили потрясающее мероприятие.

– Я рада. Послушай… Прости за недопонимание, – заговорила я, следуя за ним в спальню.

– Недопонимание, – повторил он, словно впервые услышав это слово.

– Я правда не помню, как ты говорил, что подвезешь Рен. Но это важно, – добавила я, пока он не перебил. – Я не пыталась тебя ни в чем обвинять и прошу у тебя прощения.

– И ты прости, – сказал он, хотя по тону было понятно, что мы извиняемся за разные вещи.

Очевидно, муж не считал, что поступил неправильно. Я сожалела о своем поведении, и он тоже сожалел о моем поведении. Поэтому, наверное, мы все же извинялись за одно и то же.

– Так как все прошло? – снова спросила я.

Харрисон начал раздеваться.

– Отлично. Очень удачно все сложилось.

– Неудивительно.

Я отвернулась, вспомнив, как прошлым вечером смотрела на другого раздевающегося мужчину.

И сама ему помогала.

– Много гостей было? – продолжила расспросы я, встряхнув головой, чтобы отогнать нежеланное воспоминание.

– Ну, по-разному, конечно. В зависимости от площадки, – оживился Харрисон, садясь на любимого конька. – В субботу вечером было не меньше двухсот гостей.

– Потрясающе!

– Даже больше – и все купили книги! Я полночи раздавал автографы.

«А другие полночи?» – мелькнуло у меня в голове.

– Как замечательно! – порадовалась я вслух.

Муж скрылся в душе. Я разделась и легла в постель. Часть моей души надеялась, что мы займемся любовью, другая часть молилась, чтобы этого не случилось. Поймет ли Харрисон, что я была с другим?

Будет ли ему до этого дело?

– А ты чем занималась, пока меня не было? – спросил он, вернувшись в комнату, выключив свет и забираясь под одеяло.

Весь вечер я терзалась выбором: смолчать или признаться в измене и просить прощения. За недоверие, за ошибочные выводы, за собственную слабость, за глупость. Да, у моей неверности были причины, но ни одна из них не имела значения.

Значение имели только факты.

А факт заключался в том, что это не мой муж изменил мне. Это я ему изменила.

Я знала, что Харрисону нелегко дается прощение. И знала, что, если расскажу об интрижке, нашему браку конец.

Я не могла так рисковать.

– Да так… – ответила я. – Свозила детей искупаться, посмотрела кино, поужинала пиццей.

Не полная ложь. Но и далеко не вся правда.

– Уверен, тебе понравилось. – Муж чмокнул меня в щеку и улегся рядом.

– Боюсь, Элиз обворовывает маму, – сказала я прямо в его закрытые глаза.

А потом поведала, как обнаружила мамины серьги и блузку в комнате Элиз.

– Ты поделилась подозрениями с отцом? – спросил Харрисон, приоткрыв один глаз.

– Нет.

– А тебе не кажется, что следовало бы?

Я кивнула. Вдруг все прояснилось.

– Спасибо.

– Не за что. А теперь давай спать. – Он перевернулся на другой бок. – Спокойной ночи, милая. Увидимся утром.

– Люблю тебя, – прошептала я, ожидая, что он ответит тем же.

Но уснула, так и не дождавшись.

На следующее утро я первым делом поехала к родителям.

Припарковавшись на дорожке, я посмотрела на часы и вышла из машины. Было всего восемь, но папа всегда вставал рано, и я была уверена, что он уже не спит. Я хотела сказать ему, что нужно обсудить кое-какие конфиденциальные вопросы по работе, прежде чем я поеду в офис, и надеялась, что у нас будет несколько минут наедине, чтобы я могла поделиться своими подозрениями насчет Элиз.

Я позвонила в дверь и стала ждать, разглядывая улицу. Некоторые деревья начали менять цвет. Так рано? Сентябрь приближался, осень была не за горами и напоминала о своем существовании. «Скоро Хеллоуин, потом Рождество», – подумала я, представляя себе улицу в праздничных украшениях и ощущая, как год пролетает, не успев начаться. На следующей неделе Сэм пойдет в третий класс, а Дафни – в детский сад.

А потом они уедут в колледж. Я невольно рассмеялась над тем, как легко мой мозг перескакивает из текущей реальности в царство абсурда. Не поступила ли я так же и с Элиз? Неужели я пришла к поспешным выводам? Не найдется ли всему совершенно логичное объяснение?

– Думаю, скоро я это узнаю, – произнесла я, собираясь позвонить снова, но вспомнила о ключе.

– Ау? – позвала я, входя в прихожую.

Может, отец еще спит?

– Папа, ты здесь? – Я вспомнила, как разозлился отец, когда в прошлый раз я вошла в дом без предупреждения и застала их с Элиз за просмотром фильма, пока мама спала наверху в собственной моче. «В следующий раз сначала звони», – загремело в голове гневное распоряжение отца.

– Надо было позвонить, – сказала я в пустой коридор.

Но, позвонив, я могла случайно выдать свои подозрения, а мне хотелось застать отца врасплох.

– Папа? – снова позвала я. – Элиз?

И тут я услышала его – тихий стон, исходивший, казалось, от самих стен. Звук стелился по полу, скользя по паркету ко мне. Он крутанулся вокруг моих щиколоток, поднялся по бедрам и телу, пока не достиг груди, выдавливая воздух из легких мне в голову.

Взгляд метнулся к лестнице. На полу возле маминой комнаты я разглядела,