"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 - Котаро Исака
Человека, привязанного к стулу, звали Джулиан Маккензи. Он был стажером, который только начинал работать на департамент. Бернард Сэмсон приказал ему проследить за передвижениями черной девушки. Он слишком увлекся выполнением задачи. Маккензи был в полном сознании, и в глазах у него стоял ужас, когда Москвин взмахнул пистолетом.
— Что вы имеете в виду? — гневно спросил Москвин. Схватив Штиннеса за руку своей огромной лапой, он вытащил его в узкий коридорчик, затем прикрыл двери. Тут было темно. Единственная полоска света пробивалась из комнаты внизу.
— Я имею в виду, что это не Бернард Сэмсон, — тихо сказал Штиннес.
— А кто же это? — Москвин грубо встряхнул его.
— Откуда, черт побери, мне знать, кто это такой?
— Вы уверены?
— Конечно уверен. Тот лет на пятнадцать старше этого мальчишки. И я видел Сэмсона лицом к лицу. Я отлично знаю его. Конечно я уверен.
— Подождите меня внизу. Я сейчас выясню, кто он такой.
Спускаясь вниз, Штиннес услышал рев Москвина и ответы юноши, слишком тихие, чтобы их можно было разобрать. Расположившись в кресле, Штиннес вынул из кармана «Белый отряд», но поймал себя на том, что снова и снова перечитывает один и тот же абзац. Внезапно раздался грохот «магнума» 44-го калибра. Вскрик. Еще выстрелы. Штиннес вскочил на ноги, опасаясь, что эти звуки перебудят всю округу. Первым его желанием было сразу же унести ноги, но он был в достаточной мере профессионалом, чтобы дождаться напарника.
Москвин спускался по лестнице так медленно, что Штиннес было подумал, что он сам себя ранил или стал жертвой рикошета. Наконец Москвин ввалился в комнату. Его лицо покрывала мертвенная бледность, даже губы посерели. Бросив пистолет на стол, он ухватился за край, чтобы устоять на ногах. Затем он склонился над раковиной, и его вырвало.
Держась за спиной, Штиннес наблюдал за ним. Отбросив пистолет в сторону, Москвин продолжал корчиться в рвотных спазмах. Наконец он медленно и неуверенно вытер лицо полотенцем и пустил воду в раковину.
— Все кончено, — сказал Москвин, пытаясь приободриться.
— Вы уверены, что он мертв? — спросил Штиннес. Не дожидаясь ответа, он посмотрел на окна. Пока не было никаких признаков того, что звуки выстрелов заинтересовали обитателей соседних коттеджей.
— Уверен.
— Тогда давайте уносить ноги отсюда, — сказал Штиннес. — Сможете сами добраться до яхты?
— Черт бы побрал вашу глупую улыбающуюся физиономию, — сказал Москвин. — Вот увидите, я буду смеяться последним; дайте только срок.
Но Штиннес отнюдь не улыбался; он пытался прикинуть, сколько еще ему придется выносить присутствие этого ископаемого, этого тупого и жестокого животного.
Этим же вечером в Берлине Фиона отправилась в Оперу. Незаменимый Губерт Ренн всегда мог в кратчайший срок обеспечить ее билетами в оперу или на концерт, и сегодня днем она внезапно осознала, что ей предоставляется последний шанс послушать авангардистскую интерпретацию «Вольного стрелка», о которой было так много разговоров.
Она сидела вся во власти музыки. Это была одна из ее любимых опер — удивительное сочетание простых народных мелодий и изысканного романтизма, что обычно давало ей краткое забвение и уход от дел. Но теперь даже на долю секунды она не могла расстаться со своими тревогами и чувством одиночества.
В антракте, все еще во власти музыки, она не могла себе позволить толкаться у бара, где сегодня вечером собралось много обитателей Западного Берлина, которых легко было отличить по драгоценностям женщин и изысканным нарядам. Она направилась в сторону холла, где экспонировались снимки «Электрификация завтрашнего дня» — снятые с высоты изображения силовых электростанций Германской Демократической Республики. Она рассеянно рассматривала цветной снимок большого бетонного здания, отражавшегося в водах озера, как кто-то за ее спиной произнес:
— А вот и ты, радость моя! Как насчет бокала белого вина?
Повернувшись, она с изумлением увидела перед собой Гарри Кеннеди, стоявшего с бокалами вина в руках и счастливой улыбкой на лице.
— По сути, настоящее представление начинается в антракте, не так ли?
Ее первая реакция была далека от радости. Она постоянно опасалась встречи на улице с кем-то из старых друзей, коллег или знакомых, с теми, кто узнает ее. И вот наконец это случилось, и у нее было ощущение, что она вот-вот упадет в обморок. Она стояла прикованная к месту, и сердце у нее отчаянно колотилось. Она ощутила, что к лицу прихлынула кровь, и опустила голову, чтобы он не видел, как у нее покраснели скулы.
Он заметил, какое впечатление на нее произвела эта встреча.
— С тобой все в порядке? Прошу прощения… я должен был бы…
— Все нормально, — сказала она. Скорее всего, она находилась под наблюдением. В таком случае ее реакция на эту встречу будет отмечена и зафиксирована.
Гарри поспешно заговорил, чтобы избавить ее от необходимости отвечать.
— Я знал, что уж ты-то, конечно, не пропустишь «Вольного стрелка», я просто был убежден в этом. Ну, ребята, постановка — полный провал, верно? А эти декорации! Но до чего у него потрясающий голос!
— Что ты здесь делаешь, Гарри? — осторожно и мягко спросила она.
— Ищу тебя, моя девочка. — Он протянул ей бокал с вином, и она взяла его. — И прошу прощения, что так налетел на тебя.
— Не могу понять, что ты…
— Я тут живу, — сказал он.
— На Востоке? — Она сделала глоток вина, не почувствовав его вкуса. Она с трудом осознавала, что с ней происходит. Она не знала, как ей поступить: то ли продолжать разговор, то ли резко оборвать его и уйти.
— Я тут уже год. Профессор из больницы «Шарите» был в Лондоне и явился ознакомиться с работами, которые мы вели в клинике. Он и пригласил меня годик тут поработать. Мне не платят, но я получил небольшой грант… Во всяком