Зарубежный детектив 2026-14. Компиляция. Книги 1-11 - Брин Гринвуд

– Буду с вами откровенен. Мы с коллегой склонны думать, что это не убийство. Скорее всего, в тот день с вашей матерью был… некий интимный партнер, о котором вы не знали. Возможно, он из Нью-Йорка. Или с Кейпа. Они могли познакомиться здесь или в Сети. Не исключено, что речь о жителе Каттерса. Либо с ней была подруга. В общем, они купались или катались на лодке, выпили, и ваша мать утонула. Конечно, ее спутник тут не виноват, но он запаниковал и попытался замести следы. Как я уже говорил, обставил все так, словно она уехала. Поверьте, такое случается. Но дело в том, что спрятать вещи, владелец которых утонул в результате несчастного случая, – это не преступление. Если тот, кто забрал ее телефон и машину, во всем сознается, судья или присяжные отнесутся к нему благосклонно. Возможно, дело даже не дойдет до суда.

– И что же заставит его сознаться, если он до сих пор этого не сделал? – недоумевала Эмили.

– Окружной прокурор недоволен нашей работой, поскольку мы потеряли очень много времени и довели дело до скандала, – заявил Кларк. – Он готов подождать до конца недели, после чего к расследованию подключится ФБР. У них в арсенале такие полномочия, которые нам и не снились. А мы тем временем разместим информацию в прессе. Увидев ее, спутник вашей матери, вероятно, поймет, что все зашло слишком далеко, и придет к нам сам. И чем скорее, тем лучше для него. Ведь судмедэксперт не уверен, что это был несчастный случай. Официальное свидетельство еще не готово. Если в ближайшее время мы не докажем, что речь о несчастном случае, решение может быть пересмотрено в пользу убийства.

Актер из него был неважный. Кларк явно рассчитывал, что Конор ему поверит и тут же признается. Но тот прекрасно понимал, что детектив лукавит. Забрать чужой телефон и автомобиль – это безусловное преступление. Сознайся Конор через два с половиной месяца после «несчастного случая», никто не отнесется к нему снисходительно. Хуже того, из-за столь неожиданной смены показаний его тотчас обвинят в убийстве. Да и то, что судмедэксперт якобы изменит заключение из-за отсутствия улик, лишено логики. Наоборот: сначала надо собрать доказательства, ведь статус ТДР означает, что без них установить причину смерти невозможно.

Детективы не могли предъявить ему обвинение, однако знали, что это сделал Конор. И были почти уверены, что скрыть он пытается именно убийство, а не несчастный случай. Стоит проанализировать имеющиеся доказательства, и станет ясно, что именно Конор был тем самым «интимным партнером» или расправился с Кэтрин по какой-то другой причине. Например, если та запретила ему жениться на дочери (что Кэтрин и сделала). Он не раз бывал в особняке поздно вечером, скрывая эти визиты и деловые отношения с хозяйкой от девушки, которая была ее дочкой и его возлюбленной. А вскоре после исчезновения любовницы предложил руку и сердце этой девушке. Единственной наследнице огромного состояния, которое тщательно охранялось. Перепачкал паркет кровью на следующий день после того, как Кэтрин видели в последний раз. А хуже всего, что именно он видел ее последним и никому ничего не сказал, пока об этом не узнали детективы.

Суждения Эмили, омраченные потрясением и скорбью, были далеко не объективны. Ей и в голову не могло прийти, что парень, только что сделавший ей предложение, трудолюбивый, добропорядочный и заботливый жених, спал с ее матерью, жестоко ее убил и тщательно замел следы. Но однажды ее подозрения, которые Конору пока удалось подавить, разгорятся с новой силой. Со временем она переосмыслит факты. Поймет, что в алиби Конора слишком много дыр и совпадений. Вспомнит, каким отстраненным он порой казался. И решит, что он все-таки причастен к смерти Кэтрин, даже если всех этих дыр и совпадений недостаточно для уголовного дела. А если не перестанет общаться с копами, когда-нибудь те изложат ей свою версию, опасаясь, что Конор может расправиться с Эмили ради ее наследства, или попросту желая насолить подозреваемому, не имея оснований для задержания.

Конор понимал, что с юридической точки зрения он в безопасности, однако его семейная жизнь под угрозой. Мало держать удар – нужно бить самому, да посильнее. Вновь примерить на себя образ единственного защитника своей ранимой, беспомощной невесты.

– Абсолютно неприемлемо, – неожиданно подал голос Конор.

– Что-что? – переспросил Суза.

– То, что вы предлагаете, абсолютно неприемлемо. Все, на что вы рассчитываете, – это созвать пресс-конференцию и напугать убийцу до такой степени, что он явится с повинной. Это что, шутка? Больше вы ни на что не способны?

– Как мы уже объяснили, – невозмутимо ответил Суза, – нам потребуется повторно опросить жителей Каттерса, а также…

– Неприемлемо! – взревел Конор, стукнув кулаком по столу.

– Конор. Все в порядке, – Эмили коснулась его предплечья.

Он скрестил руки на груди и огрызнулся:

– Ничего не в порядке! Как насчет того, чтобы допросить каждого, кто был осужден за угон в последнее время?

– Всех, кого осудили в Новой Англии? – фыркнул Суза. – Предлагаете спросить каждого преступника, не утопил ли он, случайно, женщину, прежде чем угнать «мерседес»?

– Вы, ребята, многое могли сделать по-другому, – заявил Конор. – Кто мешал вам сразу обыскать ее дом, вместо того чтобы ждать – сколько, четыре дня, пять? Кто мешал отправить команду подводников на поиски ее тела? Вы бы сразу нашли останки, получив куда больше шансов выяснить, что произошло на самом деле.

– Мы не можем вызывать дайверов каждый раз, когда пропадает человек, живущий на берегу океана, – буркнул Суза.

– А полицейские собаки? Я ни одной не видел.

– В нашем департаменте их нет. Это дорого.

– Можно было привлечь хотя бы одну! Но вы не захотели.

– Мы не звоним коллегам в соседний округ и не просим прислать собаку, когда к нам обращаются родственники пропавшего человека, не слишком заинтересованные в его поисках, – отрезал Суза.

– А вы точно просмотрели все видеозаписи со скрытых камер?

– Просмотрели. Там ничего нет. Как мы уже сказали, обычно данные хранятся не больше недели, что сильно осложняет процесс, особенно когда о пропавшем человеке сообщают через несколько дней после того, как видели его в последний раз.

Суза явно выходил из себя. Казалось, он вот-вот выскажет вслух то, что они с Кларком обсуждали между собой.

Но Конор не мог показать им, что напуган. Он понимал, что надо идти напролом.

– То есть вы сдаетесь, – резюмировал он, пропустив мимо ушей намек копа. – Возможно, нам стоит нанять частного детектива, который возьмет на себя вашу работу.

– Это полностью ваша прерогатива, – парировал Суза. – Полагаю, мы закончили.

– Постойте, – сказал Конор, понизив голос, и погрозил детективам пальцем. – Я не исключаю,